Читаем Искусство любви полностью

Чем дальше я продвигалась, тем причудливее становились формы и цвета субстанций – вот они уже рвутся на отдельные куски и каждый кусок тут же обретает какую-нибудь знакомую мне форму – собаки, стула, холодильника, светильной лампы или фигурной бутылки средства для мытья посуды – бесчисленное количество предметов окружает меня. Вот летит прямо мне в лицо огромный нож, предназначенный, судя по всему, для работников скотобойни – но я, нисколько не пугаясь, продолжая свой путь и нож, едва прикоснувшись к моему телу, разбивается на тысячи осколков, каждый из которых немедленно становится каким-нибудь предметом – открытой книгой, компьютерной клавиатурой, посудомоечной машиной, кухонным столом или мобильным телефоном...

Я двигаюсь дальше.

Окружающая меня субстанция продолжает переливаться самыми немыслимыми цветами, разлетается на миллионы осколков, когда я приближаюсь, но предметы, форму которых принимает астральная субстанция, теперь совершенно другие – совсем не похожие на те безобидные табуретки и перчатки, которые я видела сначала.

Тигры, леопарды и слоны плыли мне навстречу. Где-то вдалеке, на сгустке астральной субстанции, принявшей форму небольшого пригорка призрачные тени укладывали упирающегося и беззвучно кричащего и молящего о помощи человека на кроваво-красное лежбище гильотины. Взмах руки – и огромный нож заскользил вниз. Что было дальше – я не видела, потому панораму мне перекрыло огромное стадо грифонов, гарпий, мантикор, драконов и тому подобных мифических существ. Непроизвольно я вздрогнула, увидев чудовищных размеров клыки и когти – но страшилища пролетели мимо меня, не обратив на мою жалкую персону никакого внимания.

Я поглядела вниз – огромная кроваво-красная воронка гудело в бессильной надежде затянуть безвоздушное пространство и призрачные фигуры в черную пустоту, которая сияла на самом ее дне.

Вот туда-то мне и нужно. Там я была уже не раз и всегда мне удавалось вернуться живой и невредимой... Посмотрим, как будет сейчас.

Резко изменив курс, я полетела вниз, а через несколько метров страшная сила грубо подхватила меня, закрутила и, выжав, словно постиранное белье, швырнула в страшную черную бездну.

* * *

Упала на сухой ковер листьев – аккурат под большой таежной елью.

Я поднялась и огляделась – лес... вернее, тайга. Как-то мне приходилось бывать в подобных местах, поэтому сейчас, давным-давно проникшись своеобразным очарованием таежной атмосферы, тайгу я не спутаю ни с чем.

Однако, зачем я здесь?

Я пришла в этот мир, чтобы искать волчицу, а оказалось в измерении, очень похожем на то, где я живу. Странно... может быть, я вернулась обратно?

Сейчас проверим.

Я дотронулась рукой до ствола ближайшего дерева, но мои пальцы провалились сквозь древесины. Я посмотрела себе на ноги – сухие листья, устилавшие землю, даже не пригибались подо мной, а когда я сделала несколько шагов, ни о дна былинка не тронулась с места.

«Все понятно, – подумала я, – я все еще в астральном мире образов и мыслей. Но где же волчица, которую мне во что бы то ни стало нужно найти?»

– Наверное, какой-то большой зверь, – услышала я голос позади себя, – странно. Тут больших уже и не осталось... Волк? Волков после в восьмидесятых годах постреляли всех. За сто километров ни одного не сыщешь...

Я оглянулась – прямо на меня шел охотник – в шапке-ушанке, ватнике и громадных резиновых сапогах. В руках он сжимал допотопную винтовку, и глаз от поверхности земли не отрывал – видимо, шел по следу.

Он не видел меня, хотя я находилась в нескольких шагах уже от него, он не мог меня видеть (я ведь не принадлежала к его миру), зато его я видела прекрасно и не только видела, но и чувствовала все его мысли и слышала все его чувства – его звали Митрич, он пенсионер, а раньше работал в милиции, теперь вот выбрался в тайгу поохотиться и, конечно, как это часто бывает, выпил лишку.

Охотник Митрич прошел сквозь меня и остановился, прислушиваясь. Потом кивнул сам себе и направился туда, откуда услышал шорох.

– А может, медведь? – икнув, проговорил Митрич. – Вряд ли, но...

Он на секунду зажмурился, представляя себе, как приезжает домой и небрежно кивает жене – посмотри там, в багажнике. Она открывает багажник и, увидев, с криком отпрыгивает в сторону.

– Испугалась? – смеется Митрич.

Подходит сын, смотрит и с уважением качает головой:

– Большой...

– А то! – сказал бы тогда Митрич. – Попробуй такого завали! Это тебе музыку свою дурацкую слушать и девочек на папиной машине катать...

А шкуру можно положить в гостиной. Или лучше – повесить на стену. Гости, входя в комнату, будут делать большие глаза и говорить...

Что-то, похожее на огромное пушечное ядро, вылетев из-за ближайшей сосны, сбило Митрича с ног. Открыть глаза он успел, только оказавшись уже на земле.

Винтовки в руках не было – очевидно, он потерял ее при падении.

Митрич посмотрел на серое таежное небо и опасливо пошевелился.

Ничего не было. Вокруг ничего не было.

«Что это было? – шевельнулась в одурманенной водкой голове Митрича шальная мысль. – Ерунда какая-то... Звери так не нападают»...