Читаем Искусница полностью

— Просто грустно, — вздохнула девушка.

— Почему? — насторожился Тиокан. — Жалеешь Таваци?

— Нет, это из-за того, что я — чужачка. Всем. Всегда. И ничто этого не изменит.

— На самом деле в Гоэбихоне имеется средство все переменить, — сказал Тиокан. — Ну-ка продолжим испытание твоей сообразительности.

— Гобелен, — кивнула Деянира, вытирая глаза. — Гобелен, который соткал Джурич Моран. Он ведь заповедал хранителям гобелена, чтобы они никогда и ничего в нем не изменяли.

— Точно! — воскликнул Тиокан. — А теперь ответь мне, умница: как, по-твоему, выполнили Таваци завет Джурича Морана?

— Нет, — сказала Деянира. — Однозначно, нет.

— Они начали переделывать узор по своему усмотрению, — кивнул Тиокан. — Хранители уставов пытались отслеживать любые вмешательства, но далеко не всегда им это удавалось. Известно, например, что девушка из семьи Таваци влюбилась в парня из семьи Гампилов, и мать этой девушки, дабы пресечь всякие попытки ввести в их дом презренного Гампила, попросту изобразила кое-что на гобелене. Ей не составило труда пробраться к сундуку, где заперто было семейное сокровище, вытащить гобелен и внести туда изменение.

— А что она изобразила? Ведь картина на гобелене касалась лишь пиратского набега.

— Она приделала сбоку еще одну сценку. Изобразила Гампила со стрелой в груди. И как следствие — ухажер ее дочери попросту не родился на свет. Эта ветвь Гампилов пресеклась.

— Но ведь это… убийство! — воскликнула Деянира.

— Строго говоря, нет, — возразил Тиокан. — Обычное вмешательство в реальность. По большому счету куда более серьезное преступление, чем убийство. До сих пор, впрочем, изменения прошлого касались только частностей и мелочей. То выяснялось, что Таваци страшно разбогатели, потому что убили пирата и сняли с трупа огромное количество золотых украшений. То всем становилось известен подвиг очередного героического Таваци, бившегося с врагами. То увеличивалось число их детей и, соответственно, все больше потомков Таваци заполоняло Гоэбихон. Все это, конечно, создает досадные помехи, но… — Тиокан заморгал и устало потянулся. — Словом, все это терпимо. Вполне терпимо. В конце концов, лично мне тоже все равно, кто главенствует в городе и гильдиях. Таваци и Гампилы стоят друг друга… Принеси вина.

Деянира потянулась за кувшином.

— Там закончилось.

— Ну так сходи и купи!

Она вышла, ни словом не возразив. Она даже денег не потребовала. Купила на свои.

Тиокан и не вздумал благодарить. Выхлебал сразу пол-кувшина и размяк.

— Хитрая. Ты крепкое купила. Чтобы я выболтал тебе все секреты, да?

— Просто оно еще не разбавленное.

— По-твоему, слуги разбавляют мое вино? — Он нахмурился. — Это ты хотела сказать?

— Уже сказала. Вы пили разбавленное, а это — чистое.

— Ясно. Ясно. Ты все примечаешь, а?

— Это моя работа, — сказала Деянира. — Я хозяйка. И хорошая хозяйка, смею заверить.

— Мастер Дахатан уже пробовал жениться на тебе?

Деянира пожала плечами.

— Откажи ему! — посоветовал Тиокан. — Не соглашайся.

— Хорошо, — кивнула она. — Впрочем, я же не люблю его. Вряд ли когда-нибудь я соглашусь жить с нелюбимым.

— Ты плохо знаешь женщин, дорогая, — заволновался Тиокан. — Женщина, скорее, согласится на брак с тем, кого она не любит, нежели на брак с тем, кто не любит ее. Так уж они устроены.

— Стало быть, у Дахатана есть шанс?

— Это я и говорю.

— Я все равно ему откажу, — обещала Деянира.

— Умница, — Тиокан сразу успокоился. — Я называл тебя тупицей, но ты умница. Всегда об этом помни. Даже когда я снова назову тебя тупицей.

— Я так и считала.

— Что ты считала? — Он посмотрел на нее с подозрением.

— Что на самом деле я — умница.

— Самонадеянная дурочка. Ладно, слушай дальше. Итак, злоупотребления Таваци были поначалу незначительными… А потом случилось нечто. НЕЧТО, — повторил он с нажимом и молча уставился Деянире в глаза.

— Я должна спросить страшным шепотом: А ЧТО СЛУЧИЛОСЬ? — осведомилась она.

— Да.

— А ЧТО СЛУЧИЛОСЬ? — прошептала Деянира.

Тиокана передернуло.

— Брр! У меня мурашки по коже! Здорово ты пугаешь. Ладно, отвечу. Ты и так уже все знаешь. Все, кроме последнего. ГОБЕЛЕН ИСЧЕЗ.

— Как это?

— Кто-то выкрал его. Вот как, — Тиокан схватил кувшин и принялся жадно хлебать. — Вот так взял и выкрал. У кого теперь находится гобелен, какие перемены нам грозят в ближайшем будущем, — ничего не известно. А самое ужасное, Деянира, — мы ведь даже подозревать не будем о том, что какие-то перемены с нами уже произошли. Завтра меня или кого-то из Таваци — или даже всех Таваци — может не оказаться в Гоэбихоне. И никто не обратит на это внимания. Идеальное преступление, понимаешь? И вот здесь таится вторая причина, по которой я все тебе рассказал. Ты в городе чужая.

— Кажется, это была первая причина, — напомнила Деянира.

— Да, но смысл твоей чуждости в данном случае другой, — объяснил Тиокан. — Раз ты чужая, значит, твоих предков здесь не было… И, следовательно, никакая перемена, внесенная в картину гобелена, не сможет повредить тебе. Ты какой была, такой и останешься. Твоя память сохранится в неприкосновенности. Ты никогда не забудешь того, что сообщил тебе я.