Итак, Ваша жена продержалась неделю. Целую неделю! А вот сколько, интересно, продержитесь Вы, уважаемый Константин Викторович? А? Как Вы сами-то думаете? ─ мужчина сделал еще одну паузу и снова вопросительно посмотрел на Сидорова. Тот сидел, хватая ртом воздух, как вытащенная на берег рыба, не способный вымолвить ни слова. ─ Поразмышляйте, поразмышляйте-ка пока над этим, уважаемый Константин Викторович!.. Только не слишком долго. Не дольше… ─ мужчина кинул еще один небрежный взгляд на часы, ─ сорока семи секунд. А потом, после игры, если захотите, мы с Вами порассуждаем и о вечной любви. Вы же именно об этом хотели меня сейчас спросить, не так ли? Ах, любовь, любовь!.. ─ мужчина театрально вздохнул. Сидоров по-прежнему сидел как мертвый. ─ Ну что ж, прощайте. И знаете, ─ мужчина вдруг неожиданно подмигнул Сидорову и заговорщически понизил голос, ─ скажу Вам по секрету. Мне почему-то кажется, что Ваша жена тоже проиграет. Как и Вы. Только с гораздо более, так сказать, разгромным счетом. Неделю Вам не продержаться. Нет! Час от силы. Да и то вряд ли. Несколько минут! Ну да, сейчас увидим. Прощайте.

* * * * *

В тот же вечер Настенька собрала свои вещи и уехала к родителям, а еще через неделю подала на развод.

Впрочем, Сидорову было к этому моменту уже все равно. Всю неделю подряд от беспробудно пил и вряд ли вообще толком понимал, что происходит.

Разбитый и искореженный шлем валялся в углу. Точнее не шлем, а то, что он него осталось. Узнать в этой безобразной, бесформенной мешанине торчащих отовсюду осколков пластмассы, кусков металла и обрывков проводов некогда красивое и изящное изделие было практически невозможно.

И спросил у Люцифера Его Сын:

─ Зачем Ты мне все это показал?

И ответил Люцифер Своему Сыну:

─ Ты живешь среди людей. И цели твои среди людей. Людьми же движут чувства. Узнай цену этим чувствам ─ и ты узнаешь цену людям. И ты сможешь тогда добиться всего, чего захочешь.

И опять спросил у Люцифера Его Сын:

─ Разве нет на свете истинной любви?

И ответил Люцифер Своему Сыну:

─ Одной только любовью душу не заполнишь. Там всегда останется место и для ревности, и для страха, и для ненависти. Для всего того, что делает человека человеком.

Искры этих чувств тоже всегда тлеют в душе и всегда готовы вспыхнуть, достаточно только дунуть.

И опять спросил у Люцифера Его Сын:

─ Он учит Любви. А чему учишь Ты?

И ответил Люцифер Своему Сыну:

─ Любви нельзя научить. Она либо есть, либо ее нет. А иначе ─ пусть Он научит Меня.

И опять спросил у Люцифера Его Сын:

─ Так чему все-таки учишь Ты?

И ответил Люцифер Своему Сыну:

─ Свободе.

И задумался Сын Люцифера и прекратил на время свои расспросы.

Сын Люцифера. День 2-й