Читаем Искушение. Сын Люцифера полностью

Ксюша жила с родителями, отношения у нее с ними были сложные, в общем, просить что-то передать было нежелательно. Да и звонить после полдвенадцатого тоже не рекомендовалось.

До полдвенадцатого Рудников перезвонил еще раз пять. Ксюши по-прежнему не было.

Ладно, — начал успокаивать он сам себя. — Мало ли где она может быть! Завтра выясню.

Больше всего на свете ему хотелось сейчас немедленно всё бросить, примчаться к ее подъезду, затаиться там где-нибудь рядом и караулить ее хоть всю ночь. Дождаться ее возвращения и посмотреть, с кем она придет. Ревность разгоралась в нём, как пожар.

«Люта, как преисподняя, ревность, и стрелы ее — стрелы огненные», — вспомнилась ему невесть откуда пришедшая на ум цитата, и только сейчас он ее в полной мере понял и по достоинству оценил. До этого подобного рода сентенции всегда казались ему только красивыми словами и не более того. Литературой. Беллетристикой. Но сейчас он испытывал всё это на себе, на собственной шкуре. Именно «люта»! Он метался по квартире и места себе не находил.

Сто раз хватал он трубку и сто раз швырял ее обратно, не решаясь звонить. (Родители эти еще проклятые!! Спать они, видите ли, рано ложатся!)

Где она? Где!!? Где она в такое время может быть?! Ночью! С кем? Не одна же она по ночам бродит?! С кем-то же! С кем? С кем!!? С кем!!!??? Значит, она еще с кем-то встречается? У нее еще кто-то есть? За этот месяц появился??!!

Он все проваливался, проваливался и проваливался в какую-то черную, ледяную бездну. На сердце становилось все холоднее, пока оно окончательно не превратилось просто в какой-то кусок льда. В целую глыбу!

Тогда он не выдержал. Проклиная все на свете и презирая самого себя за слабость и бесхарактерность, он пулей вылетел из дома, вскочил в машину и помчался к ее подъезду. За рулем ему стало чуть легче. Все-таки он хоть что-то делает. Просто так и дальше сидеть дома и ждать до завтра было уж совсем невмоготу. Невозможно! Немыслимо!! «Стрелы ее — стрелы огненные».

Через 15 минут Рудников был уже у ее дома. Машину он поставил подальше, чтобы Ксения, чего доброго, на нее как-нибудь случайно не наткнулась (это был бы полный позор!), а сам спрятался на лестничной площадке, между вторым и третьим этажом.

А если она уж давно домой вернулась? — вдруг запоздало сообразил он. — И сейчас спит себе спокойненько? Время-то уже полпервого. А я в последний раз в полдвенадцатого звонил.

Но уйти со своего наблюдательного поста было теперь уже выше его сил. Ему легче было здесь всю ночь простоять, чем сидеть дома, ничего не делая, в полном неведении.

По крайней мере, буду хоть знать, что она домой между полдвенадцатого и полпервого вернулась, — решил он про себя. — Если она ночью так и не придет, а утром уже дома окажется.

О том, что будет, если она и ночью не придет, и утром ее дома не окажется, он старался не думать. Сама эта мысль была ужасна.

Он стоял, курил сигарету за сигаретой и неотрывно смотрел в окно. А как же иначе? Отвернешься, и тут она как раз и проскочит! А кто там у лифта на площадке стоит, отсюда не видно. Может, она, а может, кто другой. Можно, конечно, посмотреть потом, на какой этаж лифт поехал (Ксюша жила на 9-м этаже), но полной уверенности всё равно не будет. А если выйти посмотреть, где свет загорелся, в какой квартире, то, опять-таки, во-первых, можно ее прозевать, если это все-таки на лифте не она была, а во-вторых, можно потом еще, чего доброго, и у подъезда с ней столкнуться нос к носу. Стыда не оберешься, когда она поймет, что я за ней шпионю. А чего тут не понять? Чего же еще я у ее подъезда ночью делаю? В общем, лучше стоять, смотреть вниз и не шевелиться. Это самое разумное. И шуму меньше — соседи кипеш не поднимут и ментов еще, не приведи Господь, не вызовут: кто это тут в подъезде ночью торчит? киллер, что ль, какой? (ага! киллер, блядь! Арбенин! Отелло! «Если бы у меня был пистолет, я бы тебя застрелил!.. Если бы у меня был топор — я бы тебя зарубил!..» — «А ты меня лучше рогами забодай!») — и ее не прозеваешь.

Тем более, что ожидание его вовсе не тяготило. Он находился в таком нервном напряжении, что время летело для него совершенно незаметно. Стрелой! Как у охотника, сидящего в засаде. Чу!.. Кажется, ветка треснула? Машина, какая-то, вроде подъехала?.. Нет! Опять не то. А вот снова!..

Ксюша вернулась домой около трех часов ночи. Она была одна.

Рудников убедился, что она вошла к себе в квартиру (лифт поднялся на 9-й этаж, дверь хлопнула, с улицы было видно, как зажегся свет в ее комнате) и с огромным облегчением поехал домой. Конечно, надо еще будет выяснить, где это она до 3-х часов ночи сегодня шлялась, но все-таки вернулась она одна. Одна!

9.

На следующий день Рудников позвонил Ксюше и договорился о встрече. Ксюша его звонку явно обрадовалась. Услышав это (почувствовав по ее тону), Рудников сразу раскис, растаял и даже не стал устраивать никакого допроса с пристрастием и всякими там хитрыми подходцами, как он первоначально намеревался. Просто упомянул вскользь, что звонил ей вчера вечером, ее дома не было.