Читаем Искушение Эльминстера полностью

— Я согласен со всем этим, —  сказал ему Эл. Меня зовут Эльминстер Омар. Вот моя книга заклинаний и единственный волшебный предмет, который я ношу с собой: кинжал, который можно заставить светиться так, как хочется, ярко или тускло. Он также может очищать воду и съестные припасы, к которым прикасается, и защищен от ржавчины; я не знаю никаких других его сил.

— Это все? — потребовал страж с огненным глазом, пристально глядя в лицо Эльминстера, когда принял книгу и кинжал в ножнах. — А «Эльминстер» — это твое настоящее и обычное имя?

—Это все, и да, меня зовут Эльминстер, — ответил аталантарец. Мардаспер жестом пригласил его войти, и они прошли в небольшую комнату, темную после яркого солнечного света, в которой стояла кафедра и было много пыли. Хранитель записал имя Эльминстера и дату в том размером с некоторые двери, которые Элу доводилось видеть, и махнул рукой на одну из трех закрытых дверей за кафедрой. —Эта лестница ведет на верхние этажи, где хранятся писания, которые ты, несомненно, ищешь.

Эл склонил голову и устало ответил:

— Прими мою благодарность. Писания, которые я, несомненно, ищу? — он задумался. — Что ж, возможно, и так.…

Он повернулся, положив руку на дверное кольцо, и спросил:

— Зачем еще магу приходить в Башню Лунного Рога?

Голова Мардаспера оторвалась от тома, и его здоровый глаз удивленно моргнул. Другой, как заметила Эл, никогда не закрывался.

— Я не знаю, — сказал страж почти смущенно. — Здесь больше ничего нет.

— Зачем ты пришел сюда? — мягко спросил Эл.

Хранитель некоторое время молча смотрел ему в глаза, а затем ответил:

— Если мое управление здесь будет верным и прилежным в течение четырех лет — два года уже позади — жрецы Мистры пообещали снять с меня чары, которые я не могу разрушить.

Он указал на свой пристальный взгляд и многозначительно добавил:

— Как я получил его, это личное дело. Не спрашивай больше об этом, иначе мое гостеприимство иссякнет.

Эл кивнул и открыл дверь. Зондирующая магия пела и гудела вокруг него мгновение. Затем темнота за дверью превратилась в сжимающуюся, отступающую паутину, которая растаяла, открыв исхоженную каменную лестницу, ведущую наверх. Когда последний принц Аталантара положил руку на перила, в гладком камне прямо над его рукой, казалось, появился глаз и подмигнул ему... но, возможно, это было просто его утомленное воображение. Он продолжил подниматься по лестнице.

— За работу!

Лысеющий бородатый маг в заляпанной и залатанной мантии поднял ставень и прочно установил его опорную планку в гнездо, позволяя солнечному свету проникнуть в комнату.

— Хорошо, Бераст, — согласился младший волшебник, оборачивая руки тряпкой, чтобы с них не попала пыль, прежде чем взяться за следующую опорную перекладину, —  за работу. Нам многое предстоит сделать, определенно.

Табараст Три Пропетые Проклятия слегка сурово посмотрел поверх очков и сказал:

— В последний раз, когда вы произносили такие восторженные слова, дорогой Друн, ты провел весь день с какой-то нетерезской детской игрушкой с колокольчиком, пытаясь заставить ее катиться самой по себе!

— Как и было задумано, — ответил Белдрун Согнутый Палец, выглядя обиженным. — Разве не затем мы трудимся здесь, Бераст? Разве восстановление и осмысление обрывков древней магии не является возвышенным призванием? Разве сама Святая Мистра не улыбается нам время от времени?

— Да, да, и да,  — пренебрежительно сказал Табараст, отмахиваясь от аргумента как от объедков с пиршественного стола трехдневной давности. — Хотя я сильно сомневаюсь, что она была впечатлена неудачной попыткой воскресить игрушку.

Он поднял последнюю опорную планку.

— И все же, закончим с этим пустяком и давайте вспомним вместе.

Он вставил планку в гнездо, хлопнул по ней и повернулся к огромному неровному столу, который занимал большую часть комнаты, в нескольких местах почти касаясь массивных забитых книжных полок, расположенных вдоль стен. Шестьдесят или более неопрятных стопок томов возвышались тут и там из ковра свитков, обрывков старого пергамента и более поздних заметок, которые полностью покрывали стол. Местами записи были в три слоя глубиной. Бумаги были прижимал пестрый ассортимент драгоценных камней, богато украшенных и состаренных колец, обрывков причудливо изогнутой проволоки или кованого металла, которые когда-то были частями более крупных предметов, черепов со свечами и более странных вещей. Два мага вытянули руки над страницами и медленно двигали ими по кругу, как будто покалывание в кончиках пальцев могло найти текст, который они искали. Табараст медленно произнес:

— Кордорлар, пишущий в последние дни Нетерила... эксперименты с драконьей кровью…

Его рука метнулась, чтобы схватить определенный пергамент.

— Здесь!

Белдрун, нахмурившись, сказал:

— Я отслеживал магию огненного шара с тройным замедленным взрывом, которую, как утверждал какой-то бездельник по имени Олберт, создал, объединив более ранние магии Лаббартана, Илиймбрима Шарнулта и... и... проклятье, забыл имя.

Он поднял глаза.