– Вам известно, профессор, что моя клиентка изменила свое первоначальное намерение о проведении нейросуспензии – только головы – на полную криоконсервацию. А-а… частично причиной судебного постановления не в нашу пользу было неполное оформление соответствующей документации. В случае, подобном нашему, в Соединенных Штатах пошли на такой компромисс. Тело покойника передали коронеру, а голова была сохранена замороженной. Если нам удастся этого достигнуть, вы сочтете это решение приемлемым?

– Наша проблема в том, что Джулиет умерла вследствие церебральной аневризмы. И патологоанатома больше всего интересует ее голова.

– Я обсудил этот вопрос с парой… э-э… медиков, профессор, и мне думается, мы могли бы эту сложность преодолеть. Ее личный врач уже подтвердил состояние ее аневризмы. Единственная цель вскрытия – исключить любого рода неудачные действия, а для этого достаточно подвергнуть обследованию внутренние органы и жидкости, содержащиеся только в теле. Нейросуспензия же у нас прекрасно оформлена официальными документами, не допускающими двойного толкования.

Джо глянул в окно. Мюриел Аркрайт стояла на лестнице и мыла окна первого этажа, на дорожке расплылись пятна воды и мыльной пены. Нейросуспензия. Если человек стар, то ему не хочется возвращаться к жизни со своими старыми, усталыми ногами и руками, и он может решиться на нейросуспензию, в надежде, что когда-нибудь технология позволит ему иметь новое тело, выращенное на основе ДНК. Намерение разрушить тело Джулиет было отвратительным, но без апелляции это все равно произойдет.

– У нас нет никакой другой возможности для апелляции? – спросил Джо. – За ночь вы ничего не придумали?

– Сожалею, но нет, профессор Мессенджер. Думаю, это наш единственный путь. Честно говоря, я настроен не слишком оптимистично, но попытка не пытка.

Джо уделил внимание бегущим на экране перед ним сообщениям. Обычный набор: сообщения от коллег, в основном вопросы и ответы, запросы от студентов других университетов относительно проектов, просьбы к нему прочитать лекции. Некоторые студенты называли себя причудливыми непонятными именами. Его взгляд поймал одно новое и сконцентрировался на нем на мгновение. Новичок встрял в сообщение от постоянного корреспондента по имени Кастер из группы Вакс. Незнакомец был из Гейдельбергского университета и подписывался Лорд Хо-хо Джунг Рип Селит. Он указал свое имя и почтовый адрес с международным кодом Австрии. Какой-то умник с извращенным чувством юмора, подумал Джо.

«Попытка не пытка». Слова адвоката продолжали звучать в голове. Если они не сделают этой попытки, то уже утром пора будет начинать оттаивать Джулиет, чтобы в субботу она была готова к разделке патологоанатомом.

– Ладно, давайте рискнем, – сказал Джо.

– Есть одна закавыка, – проговорил Зейлерман. – Вопрос в том, как скоро мы смогли бы подать апелляцию. Вероятно, не раньше понедельника. В этом случае мы в руках коронера.

– Что вы предлагаете?

– Вчерашним постановлением суд передал опеку над телом Джулиет коронеру, и вы согласились, что «Крионит» предоставит им доступ к телу в субботу днем. Это означает, что коронер может настаивать на получении тела, даже если апелляция назначена.

– Вы не можете убедить коронера подождать?

– Я сделаю все, что от меня зависит. До конца дня я должен получить их решение.

Как только Джо повесил трубку, в его голове оформилась мысль. Идея безрассудная, но пять лет назад в Штатах ее осуществили, и это помогло. В случае с Дорой Кент, на который ссылался Марвин Зейлерман, коронер потребовал для вскрытия тело, и крионическая организация вручила ему только ее тело. Замороженную голову спрятали, и коронер не смог найти ее до решения Верховного суда.

Зейлерман позвонил сразу после четырех. Его голос снова звучал мрачно. Апелляцию назначили на десять утра в понедельник, а коронер не желал ждать. Адвокат извинялся. По его мнению, коронер поступал неразумно под давлением отца Джулиет.

Джо ничего не сказал ему о родившемся у него плане.

Книга вторая

41

На следующий день в пять часов они начали отделять голову Джулиет от тела. В операционной «Крионита» присутствовали только Джо, Блейк, Энди Уайт и Мюррей Макалистер.

Тело Джулиет оттаивали медленно в течение суток, доведя до температуры минус 120 °C. Ее ткани оставались каменно-твердыми, но уже не были такими хрупкими и ломкими, как при температуре жидкого азота.

Наблюдая, как Макалистер врезается в грудь Джулиет электропилой, Джо казнил себя. Дело продвигалось медленно, трудно. Завывание пилы походило на крик боли. По лбу шотландца струился пот, нужно было обнажить питающие голову кровеносные сосуды. Лицо Джулиет выделялось невероятной сверхъестественной белизной на фоне волос, а изумрудные глаза по-прежнему следили за ними сквозь ледяную пленку.

Через двадцать минут врач убрал пилу и выключил ее. От разогретого лезвия исходил слабый запах жареного мяса.

– Не нравится мне это, – сказал он. – Не думал, что она будет такой твердой. Лучше, если мы оставим ее еще на несколько часов, даже подождем до утра.

Блейк покачал головой: