– Это верно. Но их секретным оружием была именно ты. Мы все видели, как Грейс Фостер выступила на турнире Лударес, не так ли? – Голос Сайруса разносится по залу, и в ответ раздаются приветственные крики. – Мы все видели, какие потрясающие вещи она может делать, не так ли? – Опять приветственные крики.

– Но мы также видели, как она уязвима, бедняжка, – добавляет Сайрус, качая головой. – Мы видели, как ей было трудно, как человековолк волочил ее по полю, как она чуть не погибла от столкновения двух драконов. Грейс, наша единственная горгулья более чем за тысячу лет.

К чему он клонит? – спрашиваю я Хадсона, когда Сайрус продолжает перечислять все то, что произошло со мной с тех пор, как погибли мои родители.

– Ни к чему хорошему.

Сайрус делает паузу, и все затаивают дыхание. Повернувшись к своей жене, он делает ей знак.

– Не хочешь ли объявить всем хорошую новость, Далила?

Идя к микрофону, королева продолжает улыбаться, но ее улыбку нельзя назвать веселой, она скорее напряженная, и я гадаю, насколько долго Далиле удастся сохранять ее на лице.

Похоже, достаточно долго, поскольку улыбка остается на месте и тогда, когда Далила берет микрофон.

– Я с огромным удовольствием сообщаю вам эту волнительную новость.

Она поворачивается ко мне лицом, и я не знаю, кто из нас – Хадсон или я – испытывает большую тревогу относительно того, что она собирается сказать. Вероятно, я. Когда ее улыбка становится шире, мое сердце начинает стучать в ушах так громко, что я не знаю, смогу ли расслышать ее слова.

– Круг проголосовал и пришел к согласию. Король Сайрус и я собираемся увезти Грейс к нам в Лондон ко Двору Вампиров.

Ага. Я определенно расслышала то, что она сказала… хотя и жалею об этом.

Глава 91. Телесериал «Семейные разборки» отдыхает

– Черт, нет! – Все в Хадсоне отвергает слова его матери. Как и все во мне самой.

– Не беспокойся, Грейс. Я этого не допущу, – шепчет Джексон, и его рука сжимает мою, но я с трудом воспринимаю его слова.

По-моему, у меня шок. Мои ладони вспотели, и я уже не слышу стука своего сердца – оно бьется так быстро, что его биение превратилось в один непрерывный гул в моих ушах.

– Это было серьезное и трудное решение. – Сайрус снова берется за микрофон и добавляет: – Но, когда голоса разделились поровну – четыре против четырех, – решающим голосом стал мой, и Круг решил, что мы должны взять Грейс в Лондон, дабы оберегать ее, пока мы не научим ее защищаться самостоятельно.

Услышав эти слова, ученики начинают хлопать, хотя и не с таким воодушевлением, как раньше, но, похоже, ему все равно.

– Я знаю, Грейс дорога вам всем, как и нам, и я так рад, что вы согласны, что ее, это редкое существо, эту новую надежду для нашего ослабевшего мира, необходимо оберегать любой ценой.

– Ты не можешь этого сделать! – рычит Джексон на своего отца.

– Замолчи, мальчишка. Иначе пожалеешь.

– Мне плевать… – начинает Джексон, но осекается, когда я с силой сжимаю его руку. Потому что Хадсон кричит в моей голове, чтобы я остановила Джексона, потому что у него другой план.

Сайрус принимает молчание Джексона за согласие и, повернувшись к публике, продолжает свою речь, но я не обращаю внимания на то, что он вещает.

– Подожди, – шепчу я Джексону. – Дай Хадсону пару секунд, чтобы поговорить со мной.

– Хадсону? – На его лице отражается изумление. – Ты хочешь поверить ему? Любимчику и послушному орудию моих родителей?

– Дело не в этом, – отвечаю я, и когда он начинает возражать, делаю ему знак замолчать.

– Потребуй включения, – говорит мне Хадсон. – Сделай это громко, чтобы услышали все.

– Включения? Что это такое?

– Просто сделай это, пока они не закрыли собрание. У тебя мало времени.

– Подождите, – кричу я, и Сайрус поворачивается ко мне, причем его лицо, обычно такое безмятежное, сейчас выглядит свирепым, ведь я открыто бросила ему вызов.

Я делаю глубокий вдох. Неужели я и впрямь доверюсь Хадсону?

– А разве у тебя есть выбор? – фыркает он.

Выбора у меня нет. И я кричу, так громко и четко, как только могу:

– Я требую включения.

В зале наступает мертвая тишина. О черт. Что я натворила?

– Ты сделала то единственное, что могла сделать, – отвечает Хадсон, но он не смотрит на меня. Он смотрит на Сайруса, и на его губах играет хитрая улыбка, как будто он только что объявил своему отцу мат еще до начала партии.

– Включения? – шипит Сайрус, глядя на меня так, будто ему хочется меня убить.

Его реакция только раззадоривает меня.

– Да. Я требую включения, – повторяю я.

– На каком основании? – вопрошает он, а остальные члены Круга начинают переглядываться.

– Да, Хадсон, на каком основании?