Завтра четверг. Возвращаться – в пятницу. Англия по-прежнему казалась другим краем вселенной. Джо-мужчина хотел бы еще побыть здесь и не думать о возвращении, остаться здесь, в этой постели, с сумасшедшей, необузданной женщиной, чтобы заниматься с ней любовью. Секс потрясающий. И беседы с ней об АРХИВе породили у Джо новые мысли. Всего за неделю Джулиет разобралась в АРХИВе лучше, чем любой из его коллег, работавших в отделе со дня основания. Она внесла дюжину предложений, которые значительно улучшают его возможности. Джо-ученому нужно, чтобы Джулиет жила.

Но она еще и пугала его. Чем? Возможно, непредсказуемой сменой настроений, непостоянством натуры. Должно быть, причиной тому ее аневризма. А может, это черта ее характера – жестокость, даже более того – злобность. Джо предпочитал об этом не думать.

Но мысль эта не давала ему покоя.

31

Октябрь 1990 года. Порт Филикстоу

Грязный многоэтажный корпус «Арктической Венеры» возвышался у причальной стенки. Торговые моряки и портовые рабочие легко сновали вверх и вниз по трапу, разгружая старое, тридцать лет прослужившее судно. На фоне серого неба стрела подъемного крана, словно гигантская рука, поворачивалась, вынимая из трюма контейнеры размером с гараж, и опускала на ожидающие внизу плоские железнодорожные платформы, отвозившие их в таможенный склад.

Судно подошло к причалу четыре часа назад. Двадцатичетырехдневный рейс Лондон – Роттердам – Нью-Йорк – Роттердам – Лондон окончен. Из Лондона оно перевезло контейнеры с автомобильными запчастями, из Роттердама – замороженную рыбу и возвращалось с различными товарами: джинсами и рубашками, моторами к газонокосилкам, консервами из тунца, мороженым горошком, запчастями к компьютерам…

Офицеры таможни Билл Майерс и Дуглас Титкомб сидели перед компьютерными экранами в застекленном, выходящем окнами на огромный стальной навес офисе. Контейнеры занимали все пространство от пола до потолка, таможенники выполняли свою привычную работу – проверяли документы на каждый контейнер, установленный автогрузоподъемниками на поддоны. В своем офисе они были изолированы от гари отработанных газов, грохота двигателей и гидравлических подъемников. Только иногда, если поступал сигнал о контрабанде наркотиков, они проверяли каждый контейнер с обученными собаками и, если что-то казалось подозрительным, вскрывали его и лично проверяли содержимое. Число контейнеров, подвергающихся досмотру, выбирал компьютер. Эти двое мужчин обладали абсолютной властью над всем, что приходило в порт. У них было больше власти, чем у полиции, и ей они не подчинялись. Они имели неограниченное право задерживать людей, раздевать их догола, обследовать все отверстия тела, не боясь обвинений в насилии.

Как правило, Билл Майерс и Дуглас Титкомб своей властью не злоупотребляли. Майерс, седой добродушный мужчина предпенсионного возраста, с небольшим брюшком, никогда не питал надежд на продвижение. Он страстно увлекался разведением голубей у себя дома, в специальной голубятне. Таможня и Акцизное управление ее величества давали ему средства к существованию, ровно столько, сколько ему требовалось; и сам он отдавал не больше, чем полагалось. В отличие от него тридцатипятилетний Дуглас Титкомб беспокоился о карьере. За последние три года он дважды получал повышение по службе и сейчас бесился, что надолго застрял здесь, с Майерсом. Майерс не обладал ни задатками, ни энтузиазмом для большого рывка, так же, впрочем, как и для малого. Создавалось впечатление, что его не страшит никакая мерзость, проскальзывающая мимо таможни, если это не имело касательства к голубям.

Сегодня настроение у Титкомба было отвратительное. В газеты просочились сведения об урезывании бюджета из-за экономического спада. Значит, любые увеличения заработной платы гражданским службам будут приостановлены, чтобы снизить уровень инфляции.

Титкомб проверял каждый документ, слово за словом, требуя открывать контейнеры и смеясь над возражениями коллеги. Было уже четыре часа дня. Обычно к этому времени оставалось тридцать-сорок контейнеров. Теперь же было проверено всего три. Образовалась огромная пробка из контейнеровозов длиной в милю, и на каждом – разъяренный водитель.

– Мы должны пропустить дюжину, Дуг, – произнес Билл со своим характерным ланкаширским акцентом. – Это несправедливо.

Но непреклонный Титкомб в очередной раз наклонился к микрофону:

– Контейнер номер MCLV54687391. Я хочу его осмотреть.

И в этот момент зазвонил телефон. Титкомб, не обращая на него внимания, занялся следующей пачкой документов. Его внимание привлекла опись в корабельной декларации на груз. Теперь он ждал, когда дойдет черед до этого комплекта документов. В счете на погрузку значилось: «Человеческие останки для медицинских исследований». Раздраженный, что нужно отвлекаться, он поднял трубку и рявкнул:

– Титкомб!

– О, мистер Титкомб! Добрый день, это Моррис Форсей из «Уоллис-Меткалф». Как поживаете?