По-прежнему крепко сжимая револьвер, держа палец на спусковом крючке, Флойд потянул на себя дверь и увидел уходящий в темноту мрачный ряд алюминиевых дьюаров. Здесь тоже было тихо. Холодный воздух мгновенно окутал его, будто он вошел в камеру глубокой заморозки. Сначала он посмотрел направо, туда, где в бетонных бункерах хранились головы пациентов. В этом помещении свет зажигался из операционной, так что не пришлось идти в темноте. Об этом позаботился тот, кто, вероятно, тоже побаивался. Неподвижно стояли дьюары, опираясь на колесики, предусмотренные на случай землетрясений, отбрасывая на бетонный пол черные тени. Шум дождя слышался здесь как далекая барабанная дробь. Первым делом Флойд забрался по лестнице на бетонные бункеры и, проверив спаренные датчики температуры на маленьких дьюарах, убедился, что термометры показывают минус 196 градусов.

Флойд спустился вниз и медленно направился вдоль возвышавшихся над ним дьюаров. На первых девяти, как и положено, термометры показывали минус 196 градусов. Затем он приблизился к новенькому. На шкале термометров по обе стороны от отметки «–140 °C» были нанесены жирным красные черточки, они, по словам Доэни, указывали на предельное отклонение. Черные стрелочки обоих термометров застыли на нужной отметке. Флойд достал из кармана нацарапанную для памяти шпаргалку и сверил цифру. Все правильно, но ему было очень любопытно – чем же этот новый контейнер отличается от остальных? Внешне цилиндры с жидким азотом выглядели очень просто. На них не было никаких трубок, только проводки низкотемпературной сигнализации. У нового же цилиндра, в отличие от старых, имелся сложный аппарат охлаждения. Флойду показалось, что двигатель устройства сейчас работает чуть громче, чем раньше.

И тут он услышал негромкий, но отчетливый металлический стук. Сердце чуть не выскочило у него из груди. При повторном стуке он затрясся, точно в ознобе. Что-то стукнуло раз-другой, а затем застучало неистово и яростно. Звуки эти эхом разносились по всему помещению. Кто-то стремился вырваться наружу! Этим похожим на азбуку Морзе стуком «покойник» подавал сигнал, пытался связаться с внешним миром.

Флойд Пуэбло отпрянул с перекошенным от ужаса лицом. Господи! Оттаявший отчаянно рвался наружу.

Он все еще слышал отчетливый прерывистый стук, когда распахнул входную дверь, выбегая на улицу, в ночь, взывая о помощи.

22

25 января 1993 года, понедельник. Суссекс

После беспокойной ночи Джо проснулся задолго до звонка будильника. За окном барабанил проливной дождь, по водостокам булькала и журчала вода, и от этого казалось, что в комнате ужасно холодно.

Утро понедельника. Начинается новая неделя. Сегодня в университет приходит Джулиет Спринг. Большую часть ночи он бодрствовал, думая о ней, о том, как им с помощью АРХИВа прочитать терабайтовую ленту. Надо отдать ей должное, она начала очень оригинально, сумела заинтриговать его. Джо не на шутку увлекся идеей расшифровки.

И так же страстно желал видеть ее.

Дверь в спальню открылась, и в комнату тихонько вошел Джек. Пижама на нем, как всегда, задралась. Он прикрыл за собой дверь и забрался к ним в постель, поцеловав сначала мать, потом отца, после чего «внедрился» между родителями и несколько минут полежал тихо. Однако скоро это ему наскучило, и он принялся их щекотать, скакать на кровати с криками: «Подъем! Подъем! Пора вставать, лентяи!»

– Еще несколько минут, хорошо, милый? – сонно пробормотала Карен.

Джо посмотрел на часы в изголовье кровати. 6:30. Джек нажал на панели управления кнопку, открывающую шторы, потому что АРХИВ был приучен не раздвигать их до тех пор, пока не поднимутся Карен и Джек. Шторы раздвинулись, за окном было темно.

В начале десятого, когда Джо подъехал к университету, на улице по-прежнему стояла темень. Дождь недавно прекратился, но небо закрывали тяжелые низкие тучи, дул пронизывающий ветер. Втянув голову в плечи, Джо запрыгал через лужи к своему корпусу.

Уже начали собираться и сновать взад-вперед студенты и сотрудники, и серый линолеумный пол в коридоре стал мокрым и скользким. Рождественские каникулы закончились. Начался новый семестр, а с ним вернулась и привычная суматоха, в которой Джо на время забыл о Джулиет Спринг, обдумывая план лекций на текущий семестр.

Он поднялся по каменной лестнице на два пролета, мимо развешанных в ряд досок объявлений, затем прошел через общую комнату со множеством чашек на полках и наконец добрался до своего кабинета.

Увидев на рабочем месте свою секретаршу Эйлин Пикок, профессор приветливо улыбнулся. На прошлой неделе Эйлин была нездорова и три дня просидела дома.

– Привет, Эйлин! Как самочувствие?

– Доброе утро, профессор. Спасибо, мне уже лучше, хотя и не на сто процентов хорошо. Доктор настаивал, чтобы я сидела дома еще и эту неделю, но я решила попытаться выйти на работу, – с видом заговорщицы сообщила Эйлин.

– Постарайтесь не схватить простуду под дождем.