Читаем Искупление полностью

В это время Таня тихонько вздохнула в своем углу, и мысли Стаса переключились на нее. Вот кому сейчас нужна, просто необходима помощь! Поселить бы девочку в нормальные условия, накормить досыта, одеть как следует, отправить в хорошую школу, нанять хорошего учителя музыки, показать мир… Неужели он никогда не сможет этого сделать?! Стаса вдруг охватила бессильная ярость: почему он, взрослый, состоявшийся человек, прячется здесь, как загнанный раненый зверь? Но его-то случай как раз понятен: он пострадал из-за чьих-то алчных происков. Все это старо как мир… Но вот то, что здесь оказалась эта ни в чем не повинная девочка, выглядело воплощением несправедливости. Почему судьба обошлась с ней так жестоко, лишив ее родителей, крыши над головой, самых простых жизненных радостей? В конце концов, лишив самого дорогого, что бывает у каждого человека, – детства? «В детстве у меня не было детства», – вспомнил он вычитанную где-то фразу. Кто это сказал? Вроде какой-то писатель. Но кто – Стас так и не мог вспомнить…

В этот момент девочка опять то ли вздохнула, то ли всхлипнула во сне.

– Таня, – тихонько позвал Стас, но она не откликнулась. Видимо, в самом деле заснула, утомленная полным впечатлений днем, игрой на рояле и воспоминаниями.

А он еще долго лежал без сна, прислушиваясь к шорохам и скрипам пустынного дома, уже по привычке вглядываясь в смутные тени, перебегающие по высокому потолку, вяло перебирая варианты выхода из тупика, в котором столь внезапно очутился. Ничего не получалось. Выхода не было. Будущее казалось ему призрачной игрой вот этих теней, хаотично мечущихся по потолку и бесследно исчезающих с появлением солнца. Стас не помнил, к какому выводу он пришел в своих тягостных раздумьях о будущем и как провалился в сон. Заснул он так же, как обычно засыпал здесь, в особняке, – смутным, вязким, неприятным сном, позволяющим, однако, на много часов забыть обо всем, что угнетало и тревожило его днем.

Уснул он очень поздно, видимо, уже под утро, и оттого проснулся, когда Таня уже ушла, снова оставив ему завтрак – бутерброд, состоящий из вечной булочки и куска вечной ливерной колбасы.

И вновь потянулся долгий и бесполезный, вообще ничем не заполненный день. Изнывая от безделья, Стас слонялся по особняку, собрал и притащил в комнату весь хлам, мало-мальски пригодный для растопки камина, поплотнее законопатил обрывками тряпок и газетами щели в окнах и даже вымыл посуду – нож и пластиковые стаканчики. Пару раз он с максимальной осторожностью поднимался на третий этаж и пробовал играть на рояле – но без Тани это занятие почему-то не доставило ему радости. От скуки у него мелькнула даже мысль сходить за водой, но Стас отказался от такого опрометчивого шага. Показываться на улице днем или хотя бы вечером, когда по переулку и дворам ходят люди, было для него очень опасно.

Возвращения Тани он ждал с таким нетерпением, с каким разве что в детстве дожидался наступления праздников. Что-то часто он в последние дни стал мысленно возвращаться в свое детство, к чему бы это?.. Раньше, бывало, он чуть ли не месяцами, а может, и годами не вспоминал прошлое, все было как-то не до того. Думал только о своей жизни в Европе, сравнивал ее с отечественной действительностью, мечтал поскорее вернуться на Запад. А о том, что происходило в его судьбе до учебы в Оксфорде, почти не вспоминал. Но теперь все изменилось. Видимо, потому, что больше нечем заняться.

Как назло, девочка вернулась сегодня гораздо позже обычного. Таня устала и замерзла, но выглядела очень довольной. Сейчас, в преддверии Нового года, она стала зарабатывать гораздо лучше – людей в центре было много, и подавали маленькой нищенке охотно. Таня получила сегодня столько денег, что сумела купить в палатке целых три куска пиццы и донесла их до дома еще теплыми, завернув в свой шарф и в газеты, которые чуть не каждый день притаскивала откуда-то целыми пачками. Так что они с удовольствием пообедали, а потом сразу развели огонь, вскипятили воду и еще и поужинали. Стасу очень хотелось вечером поговорить с Таней, но девочка настолько вымоталась за день, что не была настроена на разговоры. Сразу после ужина она улеглась на свой топчан и тут же уснула. Вскоре заснул и он. Но в эту ночь спать ему пришлось недолго.

Разбудил Стаса какой-то глухой шум. Сначала он подумал, что это завывает ветер в трубе камина, но потом понял, что шум доносится не сверху, а сбоку. За плотно прикрытой, чтобы сберечь тепло, дверью комнаты явно слышались шаги. Кто-то бродил по развалинам, не боясь быть услышанным, громко топал, чем-то стучал… Вот он, похоже, споткнулся или ударился обо что-то в темноте, потому что раздался сначала грохот, а потом матерная ругань, произнесенная грубым мужским голосом.