Читаем Искромётные разности полностью

Таким образом, эксперт из Наташи, мягко говоря, получился неважный. Приложивший столько усилий Корней Иванович был разочарован. А Наташа, уже дома ещё долгое время находилась под впечатлением тех, увиденных в первый миг нескольких кадров настоящего кино. Она садилась за стол, подпирала щеку кулачком и задумчиво пела:

Чёрный ворон, чёрный ворон,

Что ты вьёшся надо мной?

Ты добычи не добьёшся,

Чёрный ворон я не твой.

Вот, такая вот, комическая история.

P.S.  Написал я это, притомился и заснул. Снилось мне, что плывёт раненый Чапай по реке Лимпопо. А за ним комарики на воздушном шарике…

Проснулся. Встал. Посмотрел в окно. А там… Ехали медведи на велосипеде. А за ними кот задом наперёд. А за ними раки на хромой собаке…

И стало мне жаль, что не поедут уже никогда с героями нашего детства их создатели: ни Чуковский, ни Маршак, ни Михалков, ни Барто, ни Хармс, ни Заходер. Остались они, хотя и с нами, но где-то вдалеке и позади. А что впереди? Только лишь память?

Вот, такая вот, трагическая история…

История четвёртая. Никакая (ни та и ни другая)

Не знаю к какому жанру рассказа причислить эту историю. Нет здесь ни трагизма, ни комизма, поэтому она и "Никакая". Может быть, нынешний министр культуры России – Ольга Борисовна Любимова внесёт хоть какую-то ясность, поскольку речь здесь пойдёт о её прадеде, великом артисте Московского художественного театра, одном из первых народных артистов СССР по указу от 1936 года, наравне со К.С. Станиславским и В.И. Немировичем-Данченко – Василии Ивановиче Качалове?..

… В бытность проживания в замоскворецкой Москве, мы часто прогуливались со своим маленьким сынишкой – симпатичным карапузом, только-только научившимся самостоятельно ходить. Место прогулок рядом с нашим домом на Серпуховском Валу – живописном бульваре обсаженного тополями, с фигурными парковыми скамейками и зелёными цветастыми клумбами, пешеходным двухсторонним променадом, протянувшимся в своём километровом величии от Шаболовки до Даниловского рынка, было нашим любимым местом. Очень часто, волей-неволей неспешные праздношатающиеся обитатели бульвара останавливались и заговаривали с нами. Видимо, им трудно было пройти мимо нашего ребёнка, не задав  ему пару вопросов, естественно, не ожидая при этом ответов, делая это только ради приветливого общения. Наш маленький "магнитик" был местной достопримечательностью. Не стал в этом смысле исключением и один пожилой человек, живший в доме рядом и частенько встречаемый нами на бульваре. На этой почве мы и познакомились.

Моисей Маркович (фамилию не помню), коренной москвич, бывалый и всезнающий сотрудник московских газет ещё с довоенных времён, а на время нашего общения – заслуженный пенсионер. Всегда со своей неизменной палкой для ходьбы, жизнерадостный и бесконечно интересный собеседник, вскидывающий при нашем появлении вверх руку, подкрепляя это какой-нибудь приветливой фразой. Наше краткое с ним первоначальное знакомство со временем переросло в дружбу со всеми сопутствующими при этом знаками внимания. Благодаря его помощи, например, я смог побывать на многих соревнованиях московской Олимпиады 1980-ого года, билеты на которые в то время было достать непросто.

Память – штука капризная. И ветреная к тому же, как та вздорная девчонка: хочет – примет, а нет – так и нет. Запомнит лишь то, что ей сподобится, а нет – так и нет. Пойди, пойми её. В утешение, успокоюсь хоть как-то тем, что, как говорится, – на нет и суда нет. Сколько рассказанных им историй было выслушано с восторгом и кануло в лету! Не могу простить этакого транжира в себе. И всё она – та самая "вздорная девчонка"…  И всё же… Одна история зацепилась и осталась частично…

… Ещё до войны, случилось Моисею Марковичу стоять в очереди в Елисеевском гастрономе , что на Тверской – центральном и лучшем, наверное, с давних времён продовольственном магазине не только Москвы, но и всей страны. Посетившим магазин иностранцам представлялась возможность воочию лицезреть преимущества социализма в Стране Советов во всём великолепии. Именно для этой цели наполнение гастронома сверхъестественным ассортиментом стабильно поддерживалось неувядаемым изобилием "потёмкинской деревни" во все времена. Не было ещё тогда и, так называемой, процедуры приобретения продуктов питания с "чёрного хода", которая стала практиковаться несколько позднее.