Читаем Искра над пламенем полностью

Второй вариант сюжета, в котором рассматривается не только личность ученого, но и его научные идеи в их взаимосвязи с конкретной исторической обстановкой, является более сложным. Можно указать только одно крупное НФ-произведение, написанное в последние годы по данному методу — роман Казанцева «Острие шпаги».

Здесь, однако, необходимо отметить одно существенное обстоятельство. Автор, собрав материал о своем будущем герое, проникнувшись «духом эпохи», оказывается перед дилеммой — писать ли ему произведение научно-фантастическое или историческое. Как правило, выбирается последний вариант — иногда почти неосознанно. Хотя роман Казанцева назван научно-фантастическим, фантастики в нем, фактически, нет; это произведение исторического жанра, в котором повествуется о жизни Ферма, о его идеях, его друзьях и врагах. Конечно, можно назвать подобную литературно-историческую реконструкцию фантастикой; по сути же это просто попытка дать описание биографии героя в рамках художественного (не документального!) произведения. И если считать фантастикой роман Казанцева, то с таким же успехом можно отнести к этому жанру «Личные воспоминания о Жанне Д'Арк» Марка Твена или «Поход викингов» Оливье.

Отмеченную закономерность — трансформацию фантастического произведения в историческое, если в качестве сюжетной основы используются загадочные, но вполне реальные факты истории естествознания — можно проследить и на других примерах. Упоминавшийся рассказ Глебова также, по сути, является историческим, как и ряд произведений Ефремова.

В основном потоке НФ литературы довольно часто используется прием переноса исторического или псевдоисторического лица в будущее, в иную реальность с помощью машины времени, а также путем его воскрешения, восстановления по некоторой информационной матрице и т. п. К. Борунь в «Восьмом круге ада» отправил в будущее средневекового монаха-фанатика, Г. Мартынов («Гость из бездны») и А. Савченко («За перевалом») проделали ту же операцию с нашими современниками, Д. Романовский «синтезировал» живую Анну Каренину («Честь имею представиться — Анна Каренина»), а Фармер в сериале «Речной мир» воскресил всех когда-либо живших на Земле людей (до конца ХХ века), в том числе — Марка Твена, Сирано де Бержерака и Одиссея.

В рамках данной схемы писателем могут решаться разные задачи. Так, Мартынов и Савченко акцентируют внимание на чудесах будущего, переданных через восприятие наших современников, а Боруня и Романовского больше интересует психология и логика поведения человека прошлого в необычной обстановке; что касается сериала Фармера, то он занимает промежуточное положение. Предположим, что в качестве героя подобного произведения выбран ученый — либо иное лицо, имеющее отношение к процессу развития науки. Если автор существенно использует исторический материал и факты биографии данного лица в качестве психологической основы, определяющей мотивы поведения героя в новой, необычной обстановке, то такое произведение безусловно можно отнести к интересующей нас разновидности жанра.

Отметим еще несколько довольно необычных произведений, в которых имитируется процесс научного исследования — иногда в шутливой форме. Превосходными пародиями подобного типа являются рассказы Мартина Гарднера «Нульсторонний профессор», «Остров пяти красок» и А. Глебова «Большой день на планете Чунгр». Гарднер, автор известных книг по занимательной математике, в своих рассказах обыгрывает юмористические коллизии, связанные с абстрактными топологическими проблемами. При этом читателю сообщаются как истинные сведения по истории проблемы, так и их искусная имитация, пародирующая реальные факты. Глебов идет дальше. Он создает целую концепцию мира — нашего, земного мира и человеческой цивилизации — с точки зрения мыслящих муравьев, обитателей Марса — планеты Чунгр. Великий ученый Тхнтшу с безупречной логикой доказывает, что разумное млекопитающее — нелепый, неэстетичный и, наконец, довольно опасный природный феномен. Тхнтшу знает, о чем говорит; ведь он до тонкостей изучил земную цивилизацию и даже знаком с романом Казанцева «Планета бурь».

Примером серьезной разработки сюжета «имитации» является известный рассказ Бима Пайпера «Универсальный язык». Группа земных ученых исследует заброшенный марсианский город. Цивилизация Марса давно мертва; археологи сожалеют, что теперь никто не сможет восстановить древний язык марсиан и живая мысль этой расы никогда не соприкоснется с потоком человеческой культуры. Однако у технологических цивилизаций, даже разделенных миллионами лет, должна быть точка контакта и взаимопонимания. У Пайпера в качестве такого своеобразного Розеттского камня[1] выступает Периодическая система элементов, обнаруженная в древнем марсианском университете.

Еще более сложны сюжеты «имитации исследования», разработанные Лемом в «Голосе неба» и Хойлом в «Черном облаке». Эти произведения отличаются от обычных «романов о контакте» достоверностью и особой тщательностью проработки научных деталей; не случайно, что их авторы — профессиональные ученые.