Читаем Искра над пламенем полностью

В XIX и в первой половине XX века превалировали технические отрасли знания, ведущее положение среди которых занимала физика. В середине нашего столетия началось бурное развитие биологических дисциплин, в значительной степени обусловленное проникновением в биологию и медицину математических и физико-химических методов исследования. Фантастика отразила и, отчасти, предвосхитила данное направление развития естествознания. Действительно, герои фантастических произведений XIX века — это, как правило, физики, техники, инженеры — или универсальные гении, но гении, которые прежде всего и в первую очередь строили МАШИНЫ. Особенно ярко демонстрирует это положение романы Жюля Верна. Капитан Немо, инженер Сайрус Смит, Робур-Завоеватель, Тома рок («Флаг родины»), создатели плавучего острова и члены «Пушечного клуба» конструкторы, изобретатели, представители точных наук. Примат физики над биологией тянется из XIX века в XX и, в общем, отражает специфику современного научно-технического процесса. Знаменитый РАЛЬФ 124С 41+ Хьюго Гернсбека — супермен, гениальный физик; к той же породе относится и «божественный юноша» из «Пылающих бездн» Мухинова, и половина персонажей Беляева, и большинство героев крупных фантастических произведений Уэллса. Эту линию легко проследить в наше время, вспомнив как персонажей Казанцева, Немцова, Колпакова так и героев Снегова, Михайлова, Булычева, Стругацких.

Впервые, пожалуй, ученые биологи появляются в романах Конан Дойля (хотя его Челленджер — скорее «универсальный гений») и, в более чистом виде — у Уэллса («Остров доктора Моро» и многочисленные рассказы с «биологической» тематикой). Истоками творчества Беляева уже в равной мере является и физика, и биология; а к 50–60-м годам XX века ученый — ученый-биолог (медик, микробиолог, психолог и т. п.) становится равноправным персонажем фантастических произведений.

Рассмотренная тенденция расширения номенклатуры персонажей и сферы идей, питающих фантастику, прослеживается достаточно четко. Эта тенденция, естественно, не исчерпывает всего многообразия жанра и его «особых случаев». Героями фантастических произведений являются не только ученые и астронавты; в пестром калейдоскопе персонажей крутятся авантюристы и обыватели, журналисты и солдаты, «роковые женщины» и гангстеры, шпионы и разведчики, миссионеры и милиционеры, президенты и неандертальцы. Что касается «особых случаев», то достаточно вспомнить «Странную историю доктора Джекилда и мистера Хайда» Стивенсона — фантастическая повесть XIX века, в основе которой лежит сугубо «биологическая» идея.

Одним из существенных моментов развития естествознания является совершенствование логики научного исследования и анализа, непрерывное усложнение моделей, все более отражающих объективную реальность. За два-три века естествознание прошло гигантский путь от «флюксий» Ньютона до теории групп, топологии и кибернетики, от теплорода до современной термодинамики, от эфира до теории относительности и квантовой механики. Научная фантастика, позаимствовав у естествознания его логический метод, с неизбежностью должна была одолеть ту же дорогу усложнения моделей, концепций, ситуаций. Следует подчеркнуть именно неизбежность этого процесса. Читатель XIX века был вполне удовлетворен, прочитав детальное — и чисто поверхностное — описание «Наутилуса»; он не задавался вопросом, КАК устроены его электрические двигатели или КАКИМ ОБРАЗОМ функционирует машина времени Уэллса. Требования читателей XX века гораздо более высоки. Во многих случаях он ищет в фантастических произведениях четко проработанную научную основу, логически непогрешимую модель необычайного. Это стремление сочетать логику и фантастику выливается, в конечном счете, в проектирование миров и целых вселенных с необычными физико-химическими свойствами, удивительной биологией и сложной, иногда шокирующей читателя, социальной структурой. Несмотря на всю необычайность, вычурность этих миров, они логически непротиворечивы в рамках принятых их создателями постулатов, Эти искусственные фантастические конструкции часто настолько сложны, что их невозможно описать в рамках одного романа; и тогда возникают сериалы: Фрэнка Герберта — о планете Дюна; Фармера — о Речном Мире; Стругацких — о цивилизаторской миссии Земли; Азимова — об истории галактического человечества; Лема — о необычайных формах внеземного разума и проблеме контакта; Фрэнсиса Карсака и Сергея Снегова — о содружестве разумных существ в борьбе с «космическим злом». Появляются произведения, в которых на основе вполне разумных физико-химических допущений конструируется биология и социология целого планетарного сообщества — «Экспедиция „Тяготение“» и «Огненный цикл» Хола Клемента, «На запад от Эдема» Гаррисона, «Сами боги» Азимова.

Подобная трансформация жанра в сторону усложнения и логической проработки сюжета и коллизий является следствием накопления позитивного знания и отражает еще одну внутреннюю, опосредованную связь с процессом развития естествознания.