Читаем Искра полностью

От его улыбки, в которой сквозит угроза, мой бунтарский дух дает слабину. Мидас смотрит на меня, предупреждая, но отодвигается, как правитель, который только что прошептал сокровенные тайны любимой наложнице.

Я должна думать о Дигби.

Скомкав гордость, как лист бумаги, я осторожно снимаю под столом перчатку. Подняв руку, делаю вид, что тянусь за сервировочной ложкой, с радостью отметив, что меня закрывает торчащая по центру сосулька. Внимательно наблюдая, рассчитываю, когда Мидас поставит свой кубок, и провожу оголенной ладонью по стеклянной столешнице рядом с ним, высвобождая свою силу.

Золото течет по столу, как кровь, хлынувшая из зияющей раны.

Когда жидкость растекается из-под кубка и разливается по столу, как паводковые воды, гости изумленно восклицают. Золото обволакивает стекло блестящим покровом, стекает по бокам и загибается вниз, расползаясь под столом. За считаные мгновения этот предмет мебели целиком превращается в драгоценный металл, а зазубренные сосульки по центру тянутся вверх подобно когтистым пальцам золотой алчности.

Замечаю, как Мидас, успокоившись, опускает плечи, а сидящая напротив него королева Кайла хлопает в ладоши.

– Это же потрясающе! – восклицает она, улыбаясь и водя пальцами по глянцевому металлу.

Кеон весело посмеивается.

– Несомненно. К чему кубок, если можно позолотить весь стол?

Мидас ослепительно улыбается.

– Точно такая же мысль и мне пришла в голову. – Он останавливает на мне ехидный взгляд, царапает им до крови. – Тебе понравилось, Драгоценная?

– Да.

Мне правда очень-очень понравилось.

Он снова принимается за еду, а я надеваю перчатку, и ткань липнет к покрытой золотом ладошке. Пытаясь сохранять спокойствие, я прикидываюсь невозмутимой, тогда как саму меня раздирают чувства.

Глупо. Неоправданно глупый риск, который не стоило на себя брать. Моя гордость не стоит жизни Дигби.

Но, пропади все пропадом, как же было приятно, когда я заставила Мидаса понервничать.

Спустя несколько минут солнце садится, и угасающий день уступает ночи. С наступлением сумерек я чувствую, как покидает меня сила. Прилипшие к руке остатки золота снова впитываются в кожу, и я резко вздыхаю от усталости. У меня кружится голова от того, как часто и быстро я пользовалась своей магией, и силы ко мне еще вернулись не до конца.

Все вокруг разговаривают друг с другом. Королева Кайла восхищается золотым столом, а остальные пируют и ведут праздные разговоры. Мне каким-то образом удается съесть клейкую овсяную кашу и запить ее большим глотком воды.

Хочется просто убежать в свою комнату или выскользнуть на балкон, подышать свежим воздухом – подальше от назойливых взглядов и льстивых речей. Близость Мидаса напоминает нос корабля, который угрожающе надвигается на меня, сколь бы быстро я ни пыталась от него уплыть.

Когда я вонзаю зубы в какой-то сладкий фрукт, мне внезапно хочется плакать. Но нельзя. И без того странно, что я сижу за королевским ужином. Если начну ронять слезы в тарелку, обо мне будет судачить весь двор. Но я это все ненавижу. Ненавижу его. Стиснув зубы, силком беру себя в руки и не позволяю Мидасу пронять меня.

Почему мужчина вынуждает женщину чувствовать себя ничтожеством, когда она отдает ему все?

Я вдруг чувствую, как моей щеки касается едва ощутимый ветерок магии. Почти неуловимо, как когда опускаешь кончик пальца в стоячий водоем. Вместо тошнотворной силы, которую Слейд обычно испускает, это прикосновение – ласковое и прохладное утешение, к которому я успела привыкнуть, наблюдая его в облике грозного командира с шипами.

Когда он касается меня своей силой, я могу наконец нормально вдохнуть. Глотаю сожаление и тревогу и обретаю то хладнокровие, что мне нужно. Слейд в один миг меня успокоил, опустил на незыблемую землю.

Поскольку я не могу на него смотреть, то перевожу взгляд на фальшивого Рипа, шлем с прорезями смотрит на нас, а руки сцеплены спереди. Кого я обнаружу, если сниму этот темный металл, скрывающий его лицо? Какие еще тайны есть у короля Слейда Ревингера?

– Ты меня слышала?

Услышав голос Мидаса, резко поворачиваюсь к нему.

– Что?

Он смотрит потемневшими карими глазами то на меня, то на командира, заметив, как я только что на него пялилась. У меня все стынет внутри, и я понимаю, что сегодня совершила очередную серьезную ошибку. То убаюкивающее утешение, что я получила от Слейда, внезапно исчезает, разгромленное грозным взглядом Мидаса.

Он поднимает голову и смотрит на стоящую у окна арфу.

– Сыграй нам что-нибудь.

И это не просьба.

И к тому же не совсем уместная, если принимать во внимание обстановку и то, что я еще не доела. Мидас заметил, как я смотрю на Рипа, и ему это не понравилось. Нисколько.

– Ваше Величество, не чувствуйте себя обязанным добавлять для нас зрелищности, – вмешивается Ману. – Кроме того, эта арфа кажется жутко замысловатой. Правда, Кеон?

Мужчина, держа перед ртом окорок на ножке, переводит взгляд на супруга. Однако отвечать не спешит, и Ману толкает его локтем.

– О, верно. Да, на редкость замысловатая вещица.