— Хорошо. Где-то после полуночи вы войдете в палестинские территориальные воды. После этого мы собираемся подняться к вам на борт и отвести вас на буксире в Хайфу. Мы хотим знать, согласны вы или окажете сопротивление.

— Я понял, Канингэм. Тут вот какая штука. У нас несколько беременных женщин и больных на борту. Не возьмете ли вы их к себе?

— У нас нет инструкций на этот счет. Вы, значит, согласны, чтобы вас оттащили в Хайфу?

— Куда, куда вы сказали?

— В Хайфу.

— Вот черт! Мы, верно, сбились с курса. У нас ведь прогулочный катер с Больших озер.

— Тогда мы будем вынуждены применить силу.

— Канингэм!

— Слушаю.

— Передай своим офицерам и команде… чтоб они убирались к чертям собачьим!

Наступила ночь. Никто не спал. Все вглядывались в темноту, чтобы поймать огонек и первый раз взглянуть на Эрец Исраэль. В тумане ничего не было видно, «Звезду Давида» покачивало на волнах.

Около полуночи пальмахник, начальник секции, подошел к Карен и тронул ее за плечо:

— Пойдем на мостик.

Они проложили себе путь между телами и забрались в штурманскую рубку, где друг на друге сидело человек двенадцать: матросы и руководители групп из пальмахников. Здесь было темно, один компас голубовато мерцал в темноте. У штурвала Карен различила грузный силуэт Билла Фрая.

— Все в сборе?

— Все.

— Хорошо. Тогда слушайте внимательно, — послышался в темноте голос Билла. — Я переговорил обо всем с командирами Пальмаха и с экипажем, мы приняли следующее решение. Погода благоприятная — берег весь в тумане. У нас есть запасной мотор. С ним мы можем увеличить ход до пятнадцати узлов. Часа через два мы войдем в территориальные воды. Если погода не изменится, попытаемся пробиться к берегу и посадить судно на мель южнее Кесарии.

По рубке пронесся взволнованный шепот.

— Удасться ли уйти от военных кораблей?

— Пока хватятся — будем уже у берега, — бросил Билл в ответ.

: — А как с радарными установками? Не попадем ли мы на экран?

— Пожалуй, но вряд ли они отважатся подплыть так близко к берегу. Посадить крейсер на мель — слишком большой риск.

— А британский гарнизон на берегу?

— Мы установили связь с Пальмахом. Нас ждут. Уверен, они зададут англичанам жару. Вы получили в лагере инструкции, как высаживаться на берег. Вы знаете, на что мы идем и что надо делать. Карен и те двое, которые с детьми… подождите здесь до особого распоряжения. Вопросы есть?

Вопросов не было.

— Возражения есть?

Возражений тоже не было.

— Тогда удачи! И да хранит всех вас Господь!

Глава 17

Ветер со свистом гнал туман вокруг древней, заброшенной гавани Кесарии с ее руинами, развалившимся молом и заросшей мхом пристанью, к которой приставали корабли за четыреста лет до наступления эры христианства.

Пять долгих столетий Кесария, построенная Иродом в честь Цезаря, была столицей римской Палестины. Теперь от нее остались одни развалины. Ветер свистел над водой, вздымал ее смерчем и обрушивал на скалы, выступающие далеко в море.

Здесь восстание против римских притеснителей завершилось резней двадцати тысяч евреев, здесь же был казнен их духовный вождь рабби Акива, поднимавший свой народ именем Бар-Кохбы. Все так же лениво текла в море речушка, на берегу которой римляне заживо содрали кожу с Акивы.

К югу от развалин стояли дома еврейского рыболовецкого кооператива «Морские нивы». Этой ночью рыбаки и их жены не спали.

Они сидели, притаившись в развалинах, и, затаив дыхание, вглядывались в море. Их было человек двести, и столько же было с ними пальмахников.

На древней башне Друза, выходящей далеко в море, мигнул сигнальный фонарь, и все насторожились.

На борту «Звезды Давида» Билл Фрай зажал в зубах окурок сигары, его руки застыли на штурвале. Он медленно подплывал зигзагами, обходя коварные рифы. На палубе беженцы — прильнули к поручням, готовясь к высадке.

Пароход содрогнулся и затрещал, ударившись о подводную скалу! В воздух поднялась сигнальная ракета! Началось!

Люди полезли через борт в воду, доходившую до плеч, и, борясь с волнами, начали фут за футов продвигаться к берегу, до которого оставалось несколько сот метров.

Когда вспыхнула ракета, рыбаки и пальмахники, ожидавшие на берегу, выскочили из укрытий и бросились навстречу беженцам. Многие спотыкались, падали в глубокие ямы, их опрокидывало волнами, било о камни, но ничто не могло их остановить. Наконец оба человеческих потока встретились! Рыбаки и пальмахники подхватили беженцев и потащили их на берег.

— Скорее, скорее! — кричали они. — Снимайте одежду, надевайте вот это.

— Выбросьте документы!

— Кто переоделся, давайте за нами… быстрее, быстрее, быстрее!

— Тише! Не шумите!

— Никакого огня!

Беженцы сбрасывали мокрую одежду, надевали синие рыбацкие комбинезоны.

— Перемешайтесь… Перемешайтесь с нами!

Карен стояла на палубе и передавала детей пальмахникам, переносившим их на берег.

— Скорее… скорее…

Некоторые припадали к священной земле, целовали ее, плача.

— У вас еще будет время на это! Не сейчас!.. Быстрее, быстрее!.. — кричали пальмахники.