Читаем Искажение полностью

– Да, господин сержант. Я пытался вам об этом сказать перед тем, как мы пошли на разведку в ту гребаную школу.

– Многие ученые сомневаются, что шаровые молнии существуют. Нам, можно сказать, повезло – это крайне редкое явление, – вмешивается Крис. – Но я вижу одну небольшую проблему.

– Какую проблему, Баллард?

– Шаровые молнии возникают во время грозы. А небо не слишком похоже на грозовое.

Наступает неловкая тишина. Все смотрят на черное небо, усеянное тысячами звезд – безразличные точки, в которых нет ни добра, ни зла.

– Оставайтесь на посту и в случае чего сразу же вызывайте меня.

– Так точно, господин сержант!

– Надеюсь, это устройство, – Голя показывает на «окулюс», – записало все представление. Завтра проверим записи с камер.

Мы остаемся одни. Парни расспрашивают меня про Кумиш и пытаются найти ответ на вопрос сержанта: что это за хрень? Я не особо распространяюсь, не желая сеять панику и осложнять им службу, которая и без того будет нелегкой. А может, хотя мне и трудно в этом признаться, я боюсь, что меня примут за сумасшедшего, и я потеряю их уважение.

– Я трус, – шепотом говорю я Балларду.

– Почему, Маркус? Потому что не рассказываешь нам всего?

– Да, не рассказываю. И поступаю так, блядь, из-за страха за свою репутацию.

– В жопу репутацию! – отвечает Баллард. – Я подтвержу им все, что ты скажешь. Парни вовсе не дураки. А если кто-то не поверит, это только его проблемы.

До того, как нас сменят, осталось два часа. Вполне хватит, чтобы сбросить бремя.

И я начинаю свое повествование.

Воскресенье, 26 июня, 12.20

Почти вся суббота у нас ушла на обустройство палатки. Мы поставили перегородки, соорудили из поддонов и досок столики и шкафчики, а первым делом собрали чертовы каркасы, чтобы не спать на бетоне. Повсюду тянутся провода удлинителей. Те, у кого были лампочки, приспособили их возле коек. У входа мы даже поставили потрепанный кондиционер, а в нескольких углах – солидных размеров вентиляторы. Жить можно.

В воскресенье мы с утра опять принялись отгораживать наши отсеки от узкого прохода, делящего палатку на две части. Некоторые решили без этого обойтись, другие повесили коричневые одеяла, чтобы их «спальня» не превращалась в театр для проходящих мимо товарищей. Гаус, естественно, этим не ограничился – он соорудил для своего отделения третью стенку с дверью на петлях, а нам, капралам из первого взвода, и еще нескольким четверкам за небольшое вознаграждение помог изготовить аналогичную конструкцию.

– Хорошо, что в первую ночь мы свалились от усталости, а то от храпа и пердежа можно было бы с ума сойти, – подытоживает Водяная Блоха, оглядывая новоиспеченную «комнату». – Теперь можно немного расслабиться.

– Ну и кто тут мастер? – спрашивает Гаус.

– Ты, конечно. Что бы мы без тебя делали?

Я улыбаюсь, глядя на их препирательства через кривое входное отверстие.

В каждом отсеке стоят две двухъярусные койки и что-нибудь для сидения. Вбитые в плиты гвозди играют роль вешалок для одежды и оружия. Гаус повесил даже несколько полок. Над койками солдаты приклеили то, что считали для себя самым важным – фотографии близких, сисястых манекенщиц, Иисуса Христа.

– Если в вас угодит зажигательная бомба, то вы из-за этих стенок не сумеете выбраться и все сгорите, – говорит сержант Голя, остановившись позади меня.

– Может, и не угодит, сержант, – отвечаю я.

– Ну ты и оптимист, Маркус, – удивляется Голя. – Впервые слышу.

– Как раз наоборот.

– Идем со мной, надо поговорить.

Мы прислоняемся к стене в углу базы, недалеко от прожектора, освещающего ночью подъездную дорогу. Сержант достает пачку сигарет, покрепче моих – настолько, что я предпочитаю не угощаться и достаю свою, красную.

– Я хотел сказать тебе, Маркус, что признаю свою ошибку. Я не послушал тебя, когда ты пытался предупредить меня об опасности. – Он смотрит мне в глаза. – Может, если бы я тебя послушал, несчастье в Кумише не случилось бы и я не потерял бы столько людей.

– Не говорите так, сержант. Этого мы не знаем.

– Ты прав, оставим «если бы» пидорам с телевидения. Но я чувствую, что напортачил, и не хочу, чтобы такое повторилось, понимаешь?

– Думаю, да.

– Ты должен докладывать мне обо всем. От этого может зависеть чья-то жизнь.

Я слегка удивлен, но не шокирован. Когда мы были в гостях у лейтенанта Остина на базе Эрде, Голя старался меня поддержать. Он не из тех, кто пренебрегает правдой. У него просто нет времени на оттенки серого.

– Камеры зарегистрировали объект, который мы видели в первую ночь. Это не была коллективная галлюцинация, хотя трудно объяснить, что тогда произошло. Пока что командование полагает, что этот «светлячок» – некое атмосферное явление. Это все, что мне удалось выяснить.

– Что нам делать, если подобное повторится?

– Есть приказ немедленно известить дежурного. Офицер должен сообщить операторам дронов, а те – послать «сокол». Вечером объявим об этом на поверке.

– Дафни видел кое-что еще. – Я рассказываю сержанту о пятне на склоне Отортена. – Может, нам фиксировать в рапортах все аномалии? Полагаю, нас послали на базу Дисторсия не просто так.