Читаем Искажение полностью

Коридор оказался проложен буквой «Т». Дойдя до развилки, толстяк повернул направо, на голос, и оказался в гостиной. Здесь стояли два дивана, столик и кресло-качалка перед большим окном, из которого открывался вид на «высотку». В углу уютно устроился незамысловатый аппарат – в нём гость уверенно опознал самогонный, – производящий, судя по запаху, нечто яблочное.

И крепкое.

Что же до хозяина квартиры, это был кудрявый, ярко-рыжий мужчина с очень простым, круглым лицом, носом-«картошкой», пухлыми щеками и жёлтыми, кошачьими глазами. В его левом ухе чернела коробочка беспроводной гарнитуры.

Мужчина сидел в кресле и никак не отреагировал на появление гостя: смотрел в окно, держа в руке стакан с чем-то прозрачным, и явно пребывал в глубокой задумчивости. Он был одет в чёрные кеды, чёрные брюки-карго с многочисленными карманами и футболку грязно-серого цвета. На груди, на левой стороне, футболку украшала чёрная надпись: ТККСН НЕЙТРИНО, а под ней цифры: 1523166.

По документам хозяин квартиры значился Ермолаем Покрышкиным, но вся отражённая Москва называла рыжего Машиной, и толстяка привело к нему важное дело.

– Ермолай?

– Ага.

– Меня зовут Иннокентий Кросс, – представился гость. – Я вам звонил.

– Присаживайтесь, – предложил Машина, указав стаканом на диван. – Выпьете?

– Не сейчас.

– Метаболизм не позволяет?

– Позволяет, просто не хочу.

– Что у вас случилось?

– Проблема с нахлобучником.

– Теряет форму?

– Падает динамика отзыва, иногда клинит при растяжении, а в последнее время появились хрипы при поступлении дыхательной смеси… – сообщил толстяк. – В результате я периодически начинаю походить на Дарта Вейдера.

– Неудивительно для скафандра такого размера, – протянул Машина. – Может, нахлобучник изначально был запрограммирован на шум при дыхании? Для достоверности.

– Нет.

– Уверены?

– Нахлобучник барахлит, – вежливо ответил Иннокентий. Однако было видно, что вежливость даётся ему тяжело: толстяка жизненно волновало состояние скафандра. – Я не знал, к кому обратиться, а потом услышал, что вы вернулись в Отражение, и сразу позвонил.

– Давайте нахлобучник, – велел Покрышкин, отправляя стакан на стол.

Толстяк выпрямился, глубоко вздохнул, медленно провёл по шее большим пальцем правой руки, в районе кадыка остановил движение, словно нащупывая что-то большим и указательным пальцами, и надавил до щелчка. Затем взялся за голову двумя руками и осторожно снял – она оказалась шлемом, скрывающим настоящую голову Кросса.

– Подождите здесь, – попросил Ермолай, внимательно разглядывая внутренности нахлобучника. – Кажется, я знаю, в чём проблема.

И вышел из гостиной.

* * *

Кирилл ожидал, что нужная квартира окажется в подвале, и сильно удивился, поняв, что придётся подниматься на самый верх – для жителя Отражения выбор последнего этажа был весьма необычен. Подвал, цокольный этаж, пристройка или флигель в глубине двора – вот излюбленные места тех, кто знал, что мир намного больше, чем видно Днём. В укромных уголках отражённые чувствовали себя, как рыба в воде, не привлекали внимания и могли в любой момент скрыться, став невидимым для самого чуткого детектора.

А куда спрячешься на последнем этаже? В какую щель нырнёшь?

Машина шёл поперёк правил, но Амону это понравилось: он не любил тех, кто предпочитал тень.

Кирилл поднялся на последний этаж, вышел из лязгнувшего лифта и покрутил ручку звонка, обнаруженную рядом с нужной дверью. Старую ручку звонка рядом со старой, деревянной, двустворчатой дверью с почтовой щелью на уровне колена. Владельцы остальных квартир использовали домофоны с видеонаблюдением и стальные двери, способные сделать честь ядерному бункеру.

И, наверное, посмеивались над недавно переехавшим в жёлтый дом недотёпой.

А может, и не посмеивались – если знали об Отражении.

На звонок никто не среагировал. Амон покрутил ручку ещё раз, прислушался, решил, что разобрал прозвучавшее из дальней комнаты: «Не заперто!», открыл дверь и шагнул в тёмный, далеко тянущийся коридор, едва освещённый двумя тусклыми светильниками. На Т-образном перекрёстке повернул направо и оказался в гостиной, где на диване сидел толстый мужчина в светлом льняном костюме и читал новости на карманном планшете.

Причём читал он их непонятно чем, поскольку голова у мужчины отсутствовала.

То есть она была, но абсолютно не гармонировала с телом, представляя собой нечто ужасное и ужасающее, состоящее, на первый взгляд, лишь из грозной пасти с хищно шевелящимися жвалами. И только потом становились видны маленькие глазки в количестве, кажется, шести и два коротких усика над ними.

При появлении Амона мужчина издал несколько стрекочущих звуков, а его планшет приятным басом перевёл:

– Хозяин занят.

– Я подожду, – кивнул Кирилл.

Уселся на другой диван, взял со столика глянцевый журнал за апрель 2004 года и раскрыл его примерно посередине. Некоторое время в гостиной царила тишина, но через минуту толстяк вновь застрекотал, и планшет поведал:

– Меня зовут Иннокентий Кросс.

– Очень приятно, – вежливо отозвался Амон. – Кирилл Амон.

Однако руки они друг другу пожимать не стали.