Старая ведьма! Конечно же стоило упомянуть при Чахотке о книге, да еще и сказать ему о том, что Тиа уже отправилась ее искать, как тот тут же направился к городу, не желая отдавать ценный приз в руки Тиф и Проказы. Последняя ничего не теряла. Город велик, и тайник Скульптора не нашли за тысячу лет (впрочем, никто до сегодняшнего дня не знал о его существовании), так что Рован сразу ничего не найдет. Здесь надо хорошенько подумать и посчитать, а Чахотка на такое не способен. Он воин, а не мыслитель. Ретар, да. Ретар смог бы. Но не его братец. Так что бояться за сохранность книги, в которой говорится о создании Лепестков Пути, не стоило. Тальки поступила умно. С помощью ложного слуха заставила Рована решиться на то, что так долго откладывали, — штурм Альсгары. Никто не хотел приступать к этому, боясь обломать о великие стены зубы, и город до сих пор не трогали, оставляли на потом. Теперь же Чахотка устроит круговерть, и, быть может, ему повезет. В любом случае он при деле и не станет мешать Лею и Аленари пробиваться к Лестнице Висельника.

— Очень… неглупо, — одобрила Тиа.

— Спасибо, милочка. Я знала, что ты это оценишь.

— А что Митифа?

— Она в Башнях. Заканчивает свои дела.

Бездна! Корь и вправду полная тупица, раз после того, как узнала тайну, все еще глотает книжную пыль. Тиф на ее месте мчалась бы к Альсгаре, как ненормальная.

— Сын Вечера уверен, что ты знаешь, где Скульптор спрятал книгу, и сказал об этом. Он предложил мне половину. Что предложишь ты?

Тальки закашляла сухим смехом:

— Думаю, то же, что и он, — ничего.

— Не слишком щедро с твоей стороны.

— Зато честно. Рован не знает, где книга. Ты не знаешь, где книга. Я не знаю, где книга. Прежде чем мы найдем ее, могут пройти века. Так что все его обещания — пустота. Сейчас тебя мало должны интересовать тайны Скульптора. Ты явно забыла о том, что не в том положении, чтобы гоняться за призраками. Судя по тому, что ты уже у великого города, ни Целителя, ни той талантливой девочки тебе поймать не удалось. А между тем они — твой единственный шанс вернуть себе и силу, приемлемое тело, если, конечно, это тебе не стало нравиться больше. Вижу, что нет. Тогда удвой усилия. Они, а не книга — главная цель. Ты пять веков обходилась без Лепестков, проживешь еще столько же, а вот без силы и тела — тебя раздавит даже Митифа. Согласись, обидный конец столь долгой жизни. Целитель. Целитель, милочка моя. Даже о девчонке забудь, она постольку поскольку, но мальчика доставь мне целым и невредимым. Он — твоя единственная надежда. Они в городе?

— Не знаю. Возможно.

— Так узнай! Не тяни время! Когда подойдет армия — начнется безумие. Вырваться будет очень сложно.

— До «вырваться» еще далеко. Попасть туда почти невозможно.

— Догадываюсь. Но Гавань всегда охранялась хуже. Стоит попробовать лодку, милочка.

— Я тоже об этом подумала. Именно так и поступлю.

— Чудесно. Уже все готово. Приведи Целителя, и я постараюсь вернуть утраченное. Я нашла одно интересное плетение в старых книгах. Оно поможет сделать так, чтобы у твоего подопечного глаза были нормального цвета. Согласись, белесые буркала привлекают к себе слишком много внимания. Смотри.

Она начертила в воздухе несколько тонких линий.

— Спасибо. Это поможет.

— Не сомневаюсь. Удачи, милочка.

Не дожидаясь ответа, она «погасила» зеркало. Тиа пробормотала проклятие, заставила Порка встать на ноги и пошла искать лодку.

ГЛАВА 19

— Подайте бедному калеке. Па-ада-а-айте бедному калеке.

За утро я тянул одну и ту же фразу, наверное, в тысячный раз. Назвать меня калекой, конечно, было тяжело, но фунт грязи, драная и изрядно провонявшая одежда, капюшон, надвинутый на глаза, и глиняная миска с отбитым краем не вызывали сомнений, что я нуждаюсь в деньгах. Или ленюсь работать, тут уж как посмотреть. В любом случае никто из горожан не спешил раскрывать мой обман. Для большей их части я был пустым местом, и на меня не обращали внимания. Хотя нет-нет да и какая-нибудь сердобольная душа бросала в чашку медяк.

Через три нара сидения на мостовой я честным попрошайничеством заработал ровно двенадцать медяков. В роли нищего были свои положительные стороны. Впрочем, как и отрицательные. Вначале мной заинтересовался патруль стражников, охраняющих квартал Огурцов. Ребята предложили мне два варианта на выбор — либо получить древком копья по ребрам и отправиться в тюрягу, либо поделиться заработанным. Я, недолго думая, сунул им в лапу два сола, и от меня на какое-то время отстали. Затем приперся местный нищий, громила, каких я еще не видывал, и конечно же «форменный калека». На таком можно было вспахать половину Империи. Парень очень обиделся, что я занял его законное место, схватил меня за грудки и пообещал выбить душу. Пришлось стать злым и приставить кинжал к его мужскому достоинству. Он сообразил, что шутки кончились, заткнулся, разжал лапы и сгинул, что меня вполне устраивало.