Читаем Искатели счастья полностью

В динамиках затрещало. Видимо, пластинка была старой, заезженной, может быть даже из тех, что записывались на «ребрах» − рентгеновских снимках. Будто издалека, сквозь треск и шипение донеслась музыка, потом высокий мужской голос запел нечто щемящее:

Я люблю, я люблю, я люблю!..

Нужных слов я найти не могу.

Я люблю, я люблю...

Досада в углах твоих губ.

Я люблю... я люблю!

Твои пальцы играют мотив...

Не люблю, не люблю −

Ждут, надо идти.

Но я люблю, я люблю, я люблю...

У него ни долгов, ни детей.

Я люблю, я люблю...

И красивей он и умней,

Но я люблю, я люблю...

Сильные руки и брови вразлёт.

Я люблю, я люблю!

Молод, но это пройдёт.

Припев:

Проходит жизнь, проходит жизнь,

Как ветерок по полю ржи.

Проходит явь, проходит сон,

любовь проходит.

Проходит жизнь, и всё прошло,

и жизнь прошла

И ничего нет впереди...

Лишь пустота, лишь пустота

И я прошу: не уходи!

Мы с Юлей сидели тихо, как лазутчики в засаде. Там, за стеной, невидимая девушка Валя горько заплакала.

− Я ж говорил тебе…

− Да ладно… Пусть поплачет. Это полезно. Но какая песня! Мороз по коже.

− Это да. Пойдем, продолжим заседание ученого совета...

Соседи ушли с лоджии, их голоса удалились. Вернулась тишина. И в этой тишине:

− Как хорошо-то здесь с тобой, − прошептала Юля. И вдруг согнулась, положила голову на мое колено и жалобно заплакала.

− Что случилось? − спросил я. В груди все сжалось.

− Он там болеет. Живет на таблетках. А я с молодым красивым парнем сижу на кровати и любуюсь морем. «И красивей он и умней... Сильные руки и брови вразлёт… Молод… − она вздохнула. − …Но это пройдёт…»

− Кто он? − спросил я, чувствуя спазм в горле.

− Гениальный актер. Старый, одинокий и больной. Он любит меня. У него больше ничего нет в жизни: только сцена и я, понимаешь?

− Понимаю. У меня и сцены-то нет. Только ты.

− Ты, Юрочка, здоров и молод, у тебя все впереди. А у него что? Одни болезни и зависть коллег по сцене. Ты знаешь, как в театре умеют уничтожать талантливых актеров?

− Представляю себе, − вздохнул я. − Слышала песню Вертинского?

Вы стояли в театре, в углу, за кулисами,

А за Вами, словами звеня,

Парикмахер, суфлер и актеры с актрисами

Потихоньку ругали меня.

Кто-то злобно шипел: "Молодой, да удаленький!

Вот кто за нос умеет водить".

И тогда Вы сказали: "Послушайте, маленький,

Можно мне Вас тихонько любить?"

− Вот-вот! «Злобно шипят» − это похоже. Что мне делать, Юра? Как мне всё это пережить?

− Знаешь, Джульетта, − сказал я, представляя себе несчастного старого актера. − Если еще и женщины не будут нас жалеть, то мир превратится в огромный психдом. Ты люби его, ты жалей его, успокаивай. А обо мне не думай. Ты же сама говоришь, я молодой и сильный − все выдержу, все стерплю.

− Юрочка, ты не понимаешь: я вас обоих люблю. Его за страдания и талант, а тебя… как девушка парня. Вы оба мне дороги.

− Ты с ним живешь?

− Почему ты спрашиваешь? Хочешь меня обидеть?

− Ни в коем случае. Просто я свою женщину никогда и ни с кем делить не стану. Поэтому, если вы с ним живете, как муж и жена, то я не имею права к тебе прикасаться как мужчина. Вот такой я деспот.

− Понимаю, − вздохнула она. − Счастливая будет твоя жена. Но ты меня не бросишь? Мне очень нужна твоя крепкая рука.

− Не брошу. Я сейчас в душ и спать. А ты выбирай любую кровать: эту на лоджии или вторую в комнате. Спокойной ночи.

В ванной я встал под струю горячей воды. Они летели и лились, шуршали и тихо стекали − струи горячей воды и мои горькие слезы. Потом лежал я с открытыми глазами и думал, почему со мной всё так неправильно? Почему девушки, в которых я влюбляюсь, обязательно уходят от меня? Там, на лоджии, завернувшись в байковое одеяло, сидела Юлия и неотрывно глядела в черноту южной ночи. Веселая, красивая девочка, маленькая женщина, любимая и совершенно одинокая. За что нам всё это? Почему?

На следующее утро мы провожали Юлю в аэропорт.

Всю дорогу в Адлер и во время стояния в очередях на регистрацию и ожидая вылета самолета в моей памяти всплывал стих Есенина, каждая строчка которого резала сердце бритвой:

Любимая!

Меня вы не любили….

Простите мне...

Я знаю: вы не та -

Живете вы

С серьезным, умным мужем;

Что не нужна вам наша маета,

И сам я вам

Ни капельки не нужен. …

Когда её самолет взмыл в синее небо, мы принялись вздыхать. Но, что делать, надо продолжать «процесс отдыха». Вернулись в Сочи на автобусе, сошли на Платановой аллее. Постояли в очереди за персиками. Весы у продавца были так наклонены, что удивительно, как фрукты не соскальзывали с тарелок. Все видели, что он обвешивает, но тупо выслушивали его развеселые шутки-прибаутки и стояли на тридцатиградусной жаре и ждали получения своего «кило персиков». Дождались и мы, помыли замшевые плоды в питьевом фонтанчике и на ходу съели их, обливаясь сладким соком.