— Ну вот, кажется, отлетался я, — вздохнул командир. — А у тебя все впереди. Ты будешь летать, дружище!

В. Смирнов

ОДИН ДЕНЬ НА БЕЗЫМЯННОМ

Рисунки Н. Недбайло

Кожин вернулся из отпуска в апреле на два дня раньше. Всю длинную дорогу Кожин вспоминал юг, думал о Сибири и удивлялся тому, как крепко привязался к ней за два года. Кожин приехал в Сибирь еще мальчиком — ведь можно быть мальчиком и в двадцать три года — и здесь, в чужих краях, возмужал, окреп и превратился в того смуглолицего, дерзкого, знающего себе цену парня, которого называли по фамилии.

Рано утром Кожин пришел в контору «Сельэлектро». В конторе было пусто и холодно. Повсюду лежали мотки тяжелого провода. В большой неуютной комнате Кожин встретил инженера Прокопия Петровича. Инженер долго жал руку отпускнику, хлопал его по спине, ласково глядел в глаза, удивлялся южному загару и, подмигивая, расспрашивал о южных развлечениях.

Личико Прокопия Петровича выражало крайнюю степень любопытства и зависти.

Кожин не любил инженера.

— А где люди? — опросил он.

— На втором переходе, — сказал Прокопий Петрович. — Аврал, братец, такой аврал…

Кожин промолчал.

— Аврал! Приезжали из области, накачивали! — с непонятной радостью добавил Прокопий Петрович.

— А где мой трактор? — спросил Кожин.

— На первом переходе остался, — ответил Прокопий Петрович. — На острове. Теперь до зимы простоит.

— Да ты что?! — тихо сказал Кожин.

— Успокойся, Кожин, — замахал руками Прокопий Петрович. — Подумаешь! Старая машина.

— А что с ним?

— Муфта сцепления… Людей-то не хватает, Кожин. До зимы простоит.

— Сам поставлю муфту, — сказал Кожин.

Прокопий Петрович еще сильнее замахал руками:

— Один? Весна, Кожин, лед тонкий, река вот-вот тронется.

— Я еще в отпуске, — сказал Кожин. — Сам знаю, как отдыхать. Пойдем выберем муфту, Прокопий Петрович.

В приангарский поселок со странным названием Долей Кожина привез попутный грузовик. Шофер помог Кожину выгрузить сундучок с инструментами, тяжелую круглую тракторную муфту сцепления, залил баки бензином из бочки, стоявшей в кузове, и уехал в какую-то дальнюю деревню. Кожин оставил муфту и сундучок у опустевшей дороги и пошел по единственной улице поселка к берегу Ангары. С минуту постоял под гудевшими проводами электротрассы. Провода были белыми от инея, жужжание их было густым, и Кожину показалось, будто они впитали в себя живой гул уже законченной и оставленной людьми стройки.

Кожин вспомнил, как зимой начальник конторы отсылал телеграмму в Иркутск. Телеграмма начиналась словами: «Переход электролинии через Ангару завершен успешно. Особенно отличились комсомольцы…» Дальше шли фамилии, и среди них называлась фамилия Кожина.

Сейчас Кожин стоял на крутом правом берегу и смотрел на остров. У этого острова не было названия, и рабочие окрестили его Безымянным. Издали опора на острове казалась изящной и легкой. Ее очертания напоминали бокал с длинной хрупкой ножкой. Солнце еще не смыло серой пленки с неба, и реку, остров на ней, дальние леса, деревушку на берегу заливала утренняя синева. Кожин едва различал под опорой темное пятно приставшего к земле трактора, Это была его машина. Он знал на ней каждую царапину, а стройки оставили на теле трактора немало шрамов.

«Одному будет здорово трудно, — подумал Кожин. — Черт, и на улице никого не видно…»

Он вернулся в поселок и заглянул в кузницу. Когда Кожин ставил опору, ему не раз приходилось обращаться за помощью к кузнецам. Но сейчас в кузнице было тихо.

Кожин, обеспокоенный молчанием поселка, быстро взбежал по ступенькам пятистенки, фасад которой был украшен плакатом «При пожаре звони по телефону 01». В затерянной таежной деревушке не было телефона, и, увидев плакат, Кожин фыркнул. Обычно в этом доме дежурил хорошо знакомый Кожину старик, начальник пожарной охраны «Заготзерна».

За дощатым грубым столом сидел мальчишка, подросток лет пятнадцати, стриженный под нолевку, ушастый и конопатый. Над мальчишкой во весь плакатный рост красочно стоял рабочий в аккуратном синем комбинезоне и укоризненно тыкал в Кожина пальцем: «Не зажигай мусора вблизи строек!»

— Что это у вас никого не видно? — спросил Кожин.

— Все на телефоне, — серьезно ответил конопатый.

— Каком телефоне?

— Субботник у нас, — пояснил конопатый. — Коммунистический. Всем обществом телефон тянем из Кусакина. И радио. Всяко разно. Аврал!..

— А ты чего здесь?

— Да вот дежурным оставили. Ответственным, По части пожара.

Мальчишка кивнул головой в сторону плаката.

— Кончай бюрократизм, — сказал Кожин. — Айда трактор чинить.

Мальчишка посопел носом и вздохнул.

— Не, нельзя, — ответил он. — Я на посту. У нас хлеб в амбарах.

— Пошли, — ласково сказал Кожин. — Научу на тракторе ездить.

Мальчишка издал протяжный вздох. Его оттопыренные уши шевельнулись.

— Не, нельзя, — повторил он. — Я на посту. А вдруг самовозгорание?

Красивый рабочий в комбинезоне укоризненно глядел на Кожина. «Хорошо тебе, чистенькому, — подумал Кожин. — Вон у тебя и логарифмическая линейка в кармане…»