Читаем Ищу предка полностью

Классическим европейским неандертальцем принято считать пожилого, лет пятидесяти, мужчину, найденного в 1908 году на каменном дне пещеры Ля Шапелль-о-Сен. Он был небольшого роста, 154–155 сантиметров, но могуч, широкоплеч, с толстыми, массивными костями. Рядом с ним лежали типичные мустьерские орудия, а также кости шерстистого носорога, северного оленя, бизона, пещерной гиены. У шапелльца был колоссальный мозг, больше нашего, около 1600 кубических сантиметров, лоб не такой узкий, как у синантропа, верхняя часть черепа расширена по отношению к нижней больше, чем у нас, руки короткие и в ходьбе явно не участвовавшие: длина плечевой кости составляла 70,3 процента длины бедренной кости (у орангутана — 139, шимпанзе — 102, гориллы—116,5, а у современных европейцев—72,5 процента).

Но при этом, как и у древних обезьянолюдей, лоб неандертальца очень покатый (угол наклона — 63 градуса, а у нас—около 90). Высота черепа составляла всего 38,5 процента его длины, в то время как в нашем «сводчатом» черепе это соотношение составляет примерно 60 процентов. Имел неандерталец еще и надглазные валики (не меньше, чем у синантропа), затылочное отверстие, расположенное даже «хуже», чем у синантропа; походку, судя по костям, все же не совсем прямую; голову, в память о древней «четверо-рукости», выдвинутую вперед (короткая шея, горизонтальные, а не вертикальные, как у нас, отростки шейных позвонков).

Этот человек и его родня из многочисленных бельгийских, французских и немецких пещер жили около 50 тысяч лет назад.

50 тысяч лет назад было самое суровое время последнего (вюрмского) оледенения. Несколько сот веков ледяная пустыня сковывала громадные просторы Азии, Европы и Америки. Северный олень, шерстистый носорог, мамонт гуляли тогда по Центральной Европе. Во Франции было не теплее, чем теперь близ Полярного круга.

Только громадная сила, ловкость, сообразительность шапелльца позволили ему уцелеть, и, вероятно, он считал совсем неплохим свое житье: чуть освещенные и слабо согретые костром пещеры, охотничьи вылазки за крупным зверем, уносившие жизни соплеменников и приносившие в случае удачи мясные горы.

Человек с громадным мозгом, покатым лбом, надглазным валиком и мощными костями владел Европой 50 тысяч лет назад. Когда к этой дате и к этому человеку «пристраиваются» другие неандертальцы, получается удивительная и загадочная картина. Нам ее не миновать, хотя бы потому, что в какой-то ее части помещаемся «мы все».

Самыми древними европейскими черепами были сванскомбский (Англия), штейнгеймский (Германия) и недавно открытый монморенский (Франция). (Речь идет о неандертальской стадии. Первейшими же европейцами пока являются два питекантропа — обладатель гейдельбергской челюсти и «балатонского затылка», последняя находка венгерских ученых.) Вместе с ними лежали кости таких древних зверей, которых даже шапеллец никогда не видел. Орудия их были также более примитивными. Можно сказать, что сванскомбец и его современники жили на одно и даже полтора оледенения раньше, чем классический неандерталец, во время предпоследнего оледенения (рисского) и даже на подступах к нему (так называемый период миндельрисс).

Было это примерно 200 тысяч лет назад, то есть от шапелльца до нас протекло втрое меньше времени, чем от него до сванскомбских и им подобных «земляков»…

Все-таки трудно привыкнуть к этому легкому жонглированию тысячелетиями, которое встречается в каждой работе о древних людях. Подобно тому как единица длины — метр — удобно выбрана, ибо хорошо соизмерима с величиной человеческого тела (чуть меньше!), так и век удобен для соизмерения с человеческой жизнью (чуть больше!). Чтобы понять, что такое тысячелетие, человеческому воображению нужно представить свою жизнь уже в пятнадцатикратном увеличении, а это требует известного воображения. Я знаю многих людей (особенно женщин), которым так трудно представить тысячу, пять тысяч лет, что эти числа их никак не волнуют. Но даже у лиц, более способных к «временному воображению», оно в какой-то момент отказывает, и уж безразлично, прошло ли пятнадцать тысяч лет, пятьдесят тысяч, сто пятьдесят тысяч.

Так давно, что уже все равно и «примерно одинаково»…

Теперь начинается самое любопытное. Людям, втрое более древним, чем шапеллец, следовало бы больше походить на синантропа, чем на нас, «людей разумных». Действительно, кое-какие примитивные черты (валик над глазами, широкие носовые отверстия) у. штейнгеймского человека и его современников есть, но при этом по целой группе признаков они куда ближе к нам, «человечнее», чем более поздний, классический неандерталец.

Когда в 1937 году был найден сванскомбский череп, это казалось сенсацией, не хуже пильтдаунской: череп очень древний (позже Оклей подтвердил его древность фторовым анализом), и в то же время более современный по размерам (около 1200 кубических сантиметров), чем голова шапелльца. У штейнгеймца голова приближалась к нашим своей сводчатостью, прямым лбом, круглым затылком.