Читаем Ищи свой талант полностью

Появляется нужда в значительности в самом раннем возрасте, когда по отношению к родителям начинает действовать установка «У меня неблагополучно — у вас благополучно». Послушайте, как говорят дети: «А у меня...», «А мой папа...», «А у нас дома...»

Когда мама аккуратно разрезает кусок пирога на две равные доли, сестренки болтают под столом ногами и внимательно следят за действиями мамы. Потом одна говорит другой: «У меня такой же кусок, как у тебя, а у тебя нет».

Если появляется установка «У меня неблагополучно — у вас (тоже) неблагополучно», нужда в значительности становится особенно острой и хронической. «У меня благополучно — у вас неблагополучно» — только внутренняя маска, безуспешная попытка обмануть себя и готовность воспользоваться любым суррогатом значительности: унижать более слабых, воровать сначала по мелочам, а потом по крупному счету, попробовать, а потом и злоупотреблять спиртными напитками.

Но даже если первая установка благополучно перейдет в четвертую — «У меня благополучно — у вас благополучно», человек, утолив жажду в значительности, начинает преобразовывать ее в потребность более высокого порядка. Эта потребность растет с раннего юношеского возраста до 50—60 лет по «развернутой спирали»: выше, потом немного ниже, потом еще выше, потом немного ниже...

Выше: до 18 лет. Острая потребность в самостоятельности, независимости, возможности испытать себя во всем.

Немного ниже: 18—20 лет. Заслоняют другие мотивации — кем быть и еще беспомощные творческие желания (потребность в проявлении инициативы).

Еще выше: 20—25 лет. Начало семейной жизни, первый собственный ребенок, начало профессиональной жизни. Только в этом возрасте стоит вывешивать фотографию на доске Почета. Более ранняя слава, если не развращает, то по крайней мере может испортить характер.

Немного ниже: 25—30 лет. Окончательно определяются жизненные цели, приобретаются навыки и появляется творческая отдача.

Еще выше: 30—40 лет. Первый жизненный итог. С этой возрастной точки видно, и чего достиг, и сколько осталось до пенсии.

Немного ниже: 40—50 лет. Первые подступы старости, первые возрастные болезни, потребность в более спокойной, размеренной жизни для накопления навыков.

Еще выше: 50—60 лет. Второй жизненный итог. Самый ответственный и противоречивый, как у подростка, этап человеческой жизни: вершина свершений, появление больших, но уже труднореализуемых возможностей. Особенно колоритно это проявляется у Т-специалистов: столкновение профессиональной молодости с физической старостью, последняя отступает, но ненадолго.

Теперь ниже: за 60 лет. Третий и окончательный жизненный итог, подведение баланса, который почему-то получается с отрицательным сальдо. Так уж устроен человек: он всегда хочет больше того, чего достиг. Последние громы острых творческих желаний, но со скудеющим дождем. Чем страдают пенсионеры, выставляя напоказ формальные свидетельства своих заслуг,— только ли старческими немощами?

Такова жизнь!

Б самом центре Москвы, где Иван III поселил новгородских бояр, а Петр I проложил дорогу из Кремля в Преображенское, сейчас учатся ученые-организаторы. Одна треть из них — Т-специалисты, заинтересовавшиеся проблемами организации и управления наукой. Вторая — ученые, проявившие свои организаторские способности и теперь приобретающие для этого необходимые знания. И третья — ученые-неудачники, остро чувствующие свою незначительность и надеющиеся обрести ее если не в исследовательской, то в организационной работе. Возраст — от молодого до среднего. Острый интерес к личности научного работника и в первую очередь к собственной личности. Они изучают тесты и стараются в первую очередь испробовать их на себе. Разрабатывают профессиограммы и спешат сразу проверить свое соответствие им. Они живой пример того, что значительность чаще всего проявляет профессия.

Проявляется значительность и в пространстве, и во времени.

Больше всего здесь повезло нам, научным работникам. За каждым тянется «хвост» публикаций в отечественных и иностранных журналах, нас многие читают, хотя и не знают в лицо. Но получается парадокс: чем талантливее и гениальнее ученый, тем меньше знают и ценят его современники, тем более оценят его потомки, к которым он адресуется, при условии, что они узнают о нем. Менделеева не избрали академиком, а многие ли из тогдашних академиков заслужили посмертную славу?

Среди ученых ходит шутка. Есть три вида гениев. Гений первого вида легко добивается признания, и еще при жизни ему надевают венок и возводят на пьедестал почета. Гения второго вида при жизни не признают, а после смерти почитают. И гений третьего вида: при жизни его не признают, а после смерти забудут и никогда не вспомнят.