Лев Иванович Филатов

ИЩИ БОРЬБУ ВСЮДУ

ТЕМА, КОТОРУЮ МЫ ВЫБРАЛИ

Работал я в «Комсомольской правде», в отделе учащейся молодежи, писал о школьной и студенческой жизни и не придавал ровно никакого значения тому, что вместе с друзьями ходил на Восточную трибуну стадиона «Динамо» на все мало-мальски интересные матчи. Это было прекрасное развлечение, и более всего оно устраивало истинностью, неотразимостью переживаний. Сколько раз, помню, пытался я доказать сам себе, что мои болельщические восторги и печали не имеют реального смысла, что все это условно и призрачно. Но самые разумные доводы были бессильны спасти от наваждения. И хотя были приятны часы, которые я проводил за изучением турнирной таблицы или за обсуждением с друзьями подробностей матчей, я всегда знал, что эти часы как бы от лукавого, они отвлекают то от подготовки к экзамену в институте, то, позже, от работы.

И вот однажды остановил меня в длинном редакционном коридоре заведующий спортивным отделом Борис Иванов.

– Слушай, ты идешь на «Динамо»? Выручи, у нас все в разъезде. Двадцать строчек. Продиктуешь?

Видя мое недоумение и подумав, наверное, что я шокирован столь пустяковым поручением, он успокоил меня:

– Подпись твою ставить не будем…

И появилась на следующий день в «Комсомолке» двадцатистрочная заметка о матче «Спартак» – ВВС. Впервые я смотрел футбол, так сказать, профессионально, стараясь извлечь из полуторачасового зрелища достойное упоминания в газете. Пусть смутно, но я почувствовал, что на стадионе можно не только посиживать, предаваясь блаженному «болению», но там можно и работать.

Было это в 1949 году. Спустя недолгое время спорт и футбол, а потом один футбол стал моей темой.

Выходит, более чем двадцатилетний стаж? Трудовая книжка, возможно, это и засвидетельствует. Я же сам отношусь к этому вроде бы заслуживающему уважения стажу с большим сомнением…

Уже сотрудничая в «Советском спорте», я написал корреспонденцию, которая мне самому ужасно понравилась. И я решил показать рукопись Петру Ефимовичу Исакову, тому самому, который за свою игру удостоился прозвища «профессор». На поле мне его видеть не довелось, познакомился с ним в редакции, куда он нередко приносил свои отчеты о матчах. Тогда они казались мне скучноватыми, и только позже я оценил тонкость его наблюдений и мудрость оценок.

Я самонадеянно считал, что моя корреспонденция, написанная лихо, где беспощадно критиковались некоторые известные мастера (про одного форварда, не забившего пенальти, говорилось, что такой промах не прощают даже в матче дворовых команд), должна произвести на Исакова впечатление. И вот он читает, а я слежу за выражением его лица. Он сосредоточен, внимателен. И только в какие-то моменты его брови подскакивают, лоб бороздят крупные складки. Я доволен, впечатление произведено…

Исаков отдает мне листочки, аккуратно их сложив. Я жду, а он молчит. Но что-то должно быть произнесено!

– Не знаю… Вам виднее. Я ведь не журналист. Какой из меня судья? Смотрите сами…

Мне бы уловить за тактичной отговоркой его сомнение. Но куда там! Молодой журналист наслаждается своим правом высказать публично все то, что позаимствовал на Восточной трибуне, и глух к деликатно выраженному несогласию пожилого мастера. А если бы и уловил, то, скорее всего, расценил это несогласие как попытку выручить людей одного с ним цеха. Корреспонденцию напечатали. До сих пор я стыжусь ее…

Затеяв работу над этой книгой, я сел перечитывать свои старые работы. Предполагал, что с высоты своего двадцатилетнего стажа где-то улыбнусь, поморщусь, поймаю ошибки. Все оказалось гораздо хуже. Я обнаружил, что статьи и отчеты даже десятилетней давности, не говоря о более ранних, не могут быть мне полезны, из них ничего нельзя извлечь, кроме фактов.

Как же так, ведь все печаталось, и не где-нибудь, а в «Советском спорте», нашем спортивном официозе?! Пришлось мне пролистать заодно старые подшивки газеты, чтобы выяснить: а как же тогда вообще писали о футболе?

И тут я удостоверился, что за последнее десятилетие футбольная тема в нашей печати стала разрабатываться и исследоваться куда глубже, чем прежде, и можно уверенно сказать, что это произошло после того, как наш футбол вырвался на оперативный простор, или, как обычно говорят, на широкую международную арену. Вырос спрос с футбола, интерес к нему стал жгучим, и мы все оказались перед необходимостью открывать его тайны, тогда как прежде журналистам было достаточно обозначать их и любоваться непознаваемостью игры.

«Футбольная пресса», «футбольная журналистика» – эти выражения вошли в обиход, никто их не берет под сомнение. Да и что сомневаться, когда и пресса такая есть, и отряд журналистов, полностью посвятивших себя теме футбола, существует, хоть открывай еще одну секцию при Союзе журналистов! Мне даже доводилось читать несколько дипломных работ выпускников факультетов журналистики, где исследовалось состояние нашей футбольной прессы, творчество некоторых обозревателей.