Читаем Исчезнувший полностью

— Не надо, — отмахнулся Литовец. — Чувствую, мы здесь надолго задержимся. В таком бедламе-то…

— Езжай, Чудо, — поддержал я. — Если сейчас менты начнут всех шерстить, то ты хрен докажешь, что только подъехал, а не спишь здесь с двух часов дня.

— Лады, — хмыкнул он. — Тогда я к вокзалу спать поеду.

— Лучше пару-тройку человек подвези куда-нибудь. Глядишь, на новую жвачку заработаешь.

Чудо ничего не ответил. Вопрос новой жвачки его не интересовал. Зачем она нужна, когда старая еще не сносилась? Поэтому он закрыл окошко и укатил в ночь. А мы с Яном остались стоять, изучая обстановку.

А та напоминала Берлин сорок пятого. С той лишь разницей, что вместо наших и немцев здесь сновали таинственные личности, в любое время суток откликавшиеся на позывные «ноль один», «ноль два» и «ноль три».

Ближе к зданию краснели в свете электричества и пламени — больше уже электричества, чем пламени — пожарные машины. Борьба с огнем завершилась их победой, и теперь они втягивали в себя различные противопожарные отростки. Впрочем, три штуки по старой памяти все еще поплевывали пеной из пушек в окно второго этажа. Люди в брезенте и странного вида касках деловито и неторопливо сматывали шланги.

Между этими одетыми в брезент отважными ребятами сновали люди в сером. Без погон, зато с рациями и при оружии. Как положено, ни с первого, ни со второго, ни даже с третьего взгляда невозможно было определить, чем они на самом деле заняты. На всякий случай я посочувствовал им. Потому что подозревал, что не одна голова распухнет от бессонницы и проглоченного анальгина, прежде чем дело о взрыве будет раскрыто.

Зато с ребятами в белых халатах все было предельно ясно. Им тоже все было предельно ясно — хватали почти всех без разбору и засовывали в машины «скорой помощи». Тех, кто не мог передвигаться сам, пристегивали к носилкам и отправляли туда же. Кареты «скорой», набрав полное нутро пострадавших, оперативно сваливали, освобождая место своим клонам. Конвейер, в общем.

Ян окончательно утратил инициативу и без боя отдал мне право распоряжаться. Определенная логика в этом присутствовала — в конце концов, я побывал здесь накануне и кое-что видел. Из этого кое-чего, возможно, часть могла пригодиться сейчас. И пригодилась.

На отшибе, подальше от суеты, пух и мерз молоденький парнишка. Ему было очень не по себе, что легко определялось с первого взгляда. И дело не в том, что он так сильно отдалился от остальных и невыносимо страдал от одиночества. Просто его колотило, как в лихорадке. Однозначно, перенервничал человек.

Если приглядеться, то, не смотря на крупную дрожь и перекошенную физиономию, в нем можно было узнать давешнего стукача-курильщика. Что я и проделал. В смысле — присмотрелся и узнал. В конце концов, у меня тоже есть память на лица, а не только право на труд и на отдых.

Пихнув Литовца локтем в бок, я кивнул в сторону курильщика и сказал:

— Смотри, Ян. Вот этот синенький — самый нужный для нас сейчас человек.

— А кто это? — спросил напарник.

— Скотина, которая вчера на меня мелкими группами местную охрану наводила. Я тебе про него рассказывал.

— Будем брать? — при виде конкретной цели в Литовце, кажется, таки проснулось нечто вроде охотничьего инстинкта.

— Ну, главного вышибалу нам на блюдечке с голубой каемочкой выносить не торопятся, поэтому придется довольствоваться объедками. Но что-то мне подсказывает, что без информации мы не останемся.

Однако прежде, чем хватать курильщика за мягкие места и тащить в укромный угол, не мешало удостовериться, что мы сможем это сделать. Вдруг он выставлен, как приманка? А где-то рядом, замаскировавшись в кустах или окопавшись в снегу, караулят охотники? У милиции на вряд ли хватит и хитрости, и информации, зато криминально заточенные мозги коренных обитателей «Колизея» вполне могли выродить такую мысль.

Я поднапрягся, пытаясь уловить, есть опасность или нет. Даже воздух носом втянул. Но только ноздри холодом обжег. Опасность не ощущалась. В том числе со стороны ментов, пожарных и даже «скорой помощи». Курильщик был доступен.

Я двинулся к нему. Ян, приняв слегка влево, чтобы наша маленькая группа захвата не слишком бросалась в глаза — тоже.

Парнишка приближения супостатов не замечал. Ему было не до того — мороз, мандраж от только что пережитого, да еще, как я мог предположить, нешуточная борьба с собственным желудком после увиденного. Поэтому, когда я появился в поле его зрения, он очень удивился. Получается, узнал меня сразу. Резко отодвинулись на второй план и мороз, и нервное потряхивание организма. И желудок наружу проситься перестал. Короче, я — хорошее, даже универсальное лекарство. Женьшень ходячий. Надо будет подкинуть парням идею — пусть мне новую подпольную кличку дадут, а то старая от долгого использования потерлась и стала вся в дырочках.

— Здравствуй, родной, — как можно более ласково сказал я, опираясь о стену рукой. Аккурат рядом с его ухом. Настолько рядом, что курильщик даже вспотел — что на морозе было совсем непросто. Думал, я его ударить хочу. Ошибся. Пока не хотел. — Можешь начинать смеяться — это опять я.