Читаем Исчёрканная полностью

Её поднос не тронули, но раздатчица уже ушла, так что без обеда осталась Иляна.

– Ешь. – Маргарита уселась на лавку, подвинула Иляне поднос и откусила от булочки. – Я не трогала. Когда хоть курсы-то эти будут?

Иляну упрашивать не пришлось; она сходила за вилкой, села напротив и принялась расправляться с резиновой сосиской и оладьями с повидлом.

– С апреля, – ответила, ловя выскочивший из тарелки кусок сосиски. – Три раза в неделю, в семь вечера.

Размышляя, как она будет совмещать это с «Двориком», Маргарита наблюдала за Иляной, краем глаза следя, не крадётся ли кто-нибудь опрокинуть поднос или дать леща – привычка ещё с колонии.

– У тебя есть чистые тетради? У меня кончились. Может быть, попрошу у тёти.

В конце концов, всегда можно было соврать Иляне, что ей некогда. Что у неё работа. Что ей на фиг не нужны никакие курсы.

– Я спрашивала у первокурсников, которые ходили в прошлом году. Они сказали, там много аудирования, в конце экзамен, плюс преподаватели тебя сразу запоминают.

Но врать Иляне не хотелось.

– Я посмотрела расписание и темы. Я тебе отмечу, что перечитать в учебнике к первому занятию.

Шагая по грязи на первое занятие, Маргарита никак не могла отделаться от мысли, что снова идёт на кексики.

***

С курсов её отчислили после второго занятия: устное собеседование, полный провал. Иляна расстроилась. Маргарита, в душе ликуя, пообещала, что будет встречать её после занятий и провожать домой.

– Пойдёт?

– Поползёт, – вздохнула Иляна. Правда, быстро воспрянула духом и начала рассказывать про онлайн-школу, о которой прочитала, когда дорвалась до компьютера с интернетом в аудитории, где проходили занятия. – Там есть два бесплатных вводных урока, знакомство с фронтендом и знакомство с HTML. Дальше уже платные: семантическая разметка, селекторы, структуры данных. Я думаю, что пройду два бесплатных, а потом, может быть, где-то найду деньги, и…

Маргарита, слушавшая вполуха, понятия не имела ни про фронтенд, ни про селекторы. Спросила только:

– Где ты их проходить-то собираешься? У тебя же нет интернета дома.

– Здесь, – Иляна кивнула на оставшееся позади здание института. – После занятий. И, может, ещё в школе после уроков. Если разрешат. Я раньше так и делала, когда мы с де… с дедушкой жили.

Дедушка? Интересно. Маргарита сделала вид, что не заметила запинки, и спросила, чтобы отвлечь погрустневшую Иляну:

– И как ты, такая умница-разумница, в такую обычную школу угодила?

Иляна пожала плечами. На одной ноге поскакала вперёд. Обернулась, раскинула руки и поскользнулась на заледеневшей луже. Пришлось поднимать её, нервно хохочущую, и отряхивать. Вот ведь – только что хмурилась, а теперь ржёт. Маргарита тоже улыбнулась, глядя на Иляну – против воли, без повода, несмотря на холодный ветер, на то, что ждало дома, на то, что дома не ждало ничего хорошего, и в школе не ждало, и вообще как будто бы не ждало.

Да не может так быть.

Не может вся жизнь быть тленом.

Не может не ждать ничего хорошего впереди.

Она усмехнулась. Ей как будто Лена это на ухо сказала. А Иляна добавила:

– У меня коржик остался с обеда. Хочешь?

***

– Аниматором не берут – маленькая, – загибала пальцы Иляна через неделю. – Репетитором я бы с радостью, но тоже все говорят, что мелкая. Продавцом что в книжный, что в продуктовый – только с восемнадцати. Может, спросишь в своём «Дворике» – вдруг меня возьмут тоже? Я убираться могу, пол мыть. Смогу букеты делать. Спросишь?

– Спрошу.

– Могу раздавать листовки. Могу ходить по улицам в костюме цветка и зазывать в магазин. А? Спросишь?

– Да спрошу, говорю же тебе!

Но во «Дворик» малолетней уборщицы не требовалось, а потом начались пробные ЕГЭ, а пьяного вдрабадан отчима избили, он провёл ночь под стеной круглосуточной пивной, заработал воспаление лёгких и попал в больницу. Мать пропадала в больнице, пыталась запрячь и Маргариту, но ей хватило одного раза: миновав больничное крыльцо и бесконечные пропахшие лекарствами коридоры, она высидела рядом со стонущим отчимом пять минут, оставила на тумбочке банку с супом и контейнер с чем-то, что приготовила мама, и сбежала. И всё-таки мать заставляла её готовить для отчима – сама она успевала не всегда.

Маргарита чертыхалась, но чистила картошку, делала пюре с комками, варила лапшу – как будто его в больнице не кормят! Но плюс во всём этом всё-таки был: она купила в Фикспрайсе ещё один пластиковый контейнер и кое-что складывала туда, а потом отдавала Иляне. Иляна не сопротивлялась; она вообще очень положительно реагировала на любую еду. Однажды сказала, жуя:

– Ты зря прячешь мне в рюкзак. Лучше давай сразу. Я всё равно дома не могу есть.

– Почему?

– Демьян. – Иляна проглотила кусок и мрачновато объяснила: – Брат.

– И что он? Есть не даёт дома?

– Ну, если заметит – отберёт. Начнёт выспрашивать. Лучше не рисковать.

Когда Маргарита принесла коробочку Рафаэлло (не удержалась; было совсем дёшево по акции), Иляна расстроилась:

– Лучше бы деньгами.