Читаем Ирландия полностью

– Да как король мог даже подумать о том, чтобы жениться на той шлюхе? Ведь папа еще ничего не ответил!

Именно так многие называли Болейн, несмотря на то что все знали: Анна отказывалась отдать свое тело королю, пока не наденет обручального кольца.

– Ты не учитываешь, в каком положении оказался папа, – ответил Тайди слегка напыщенным тоном.

И объяснил, что новый король Испании, племянник королевы Екатерины, вместе с огромными родовыми владениями Габсбургов в другой части Европы унаследовал также и титул императора Священной Римской империи. А уж гордость Габсбургов была невероятно велика. И император ни за что не допустил бы, чтобы его тетушку выставил за дверь какой-то выскочка Тюдор, король маленькой Англии.

– Папа не посмеет оскорбить императора, поэтому он не может дать развод Генриху, – говорил Тайди. – Все это знают, – добавил он без какой-либо необходимости.

Но для Сесили главное было совсем не в этом. Король Генрих разорвал все отношения с папством. И с тех пор как он провозгласил себя главой Английской церкви и заявил папе, что ему плевать на отлучение, она не могла испытывать к английскому монарху ничего, кроме презрения. Советник короля, сэр Томас Мор, тут же подал в отставку.

– Сэр Мор хотя бы истинный католик, – сказала Сесили.

Но как же остальные подданные Генриха? И английские католики в Дублине и Пейле?

– Это ведь ты и твои друзья, – напомнила она мужу, – всегда твердили мне, что я уж слишком ирландка. Но разве не англичане должны прежде всего защищать истинную Церковь, они ведь приехали в Ирландию с папского благословения! Однако почему-то именно я возражаю против этого бесчестья, а от вас ни словечка об этом не слышала! – И, видя, что муж не собирается отвечать, она добавила: – Говорят, эта Болейн еще и еретичка. Лютеранка.

– Это неправда! – огрызнулся Тайди.

Но Сесили прекрасно знала, что он тоже слышал эти разговоры. А когда в порт привезли слух о том, что император может даже вторгнуться в английское королевство и будет искать поддержки в Ирландии, Сесили раздраженно бросила:

– По мне, так пусть приходит!

– Бог мой, даже не смей так думать! – в ужасе воскликнул Тайди. – Это же могут счесть государственной изменой! Как ты можешь говорить такие дурные вещи?

– Дурные? – возразила Сесили. – А не дурно – заставлять несчастную королеву Екатерину отказаться от своих клятв, данных перед его святейшеством, и превратить ее в еретичку вроде шлюхи короля Генриха?

Ей казалось, что все в этой истории ясно как божий день. Она прекрасно понимала страдания бедняжки-королевы. Разве Тайди об этом думал? Она видела, как безжалостен король Англии. Неужели это ничего не значило? Наверняка нет в этом жестоком мире политических интриг. Несчастную королеву Англии преспокойно могли обмануть, так же как когда-то обманули ее саму, арестовав по ничтожному поводу. А во всем виновата ужасная тирания мужчин, которые просто не могут успокоиться, если не подчинят каждую женщину своей безрассудной воле. Сесили восхищала стойкость королевы, восхищало то, с каким упорством она боролась за истину и за свои права, и конечно же, восхищали те немногие смельчаки, как Томас Мор, которые не побоялись отстаивать свои убеждения. Что до других мужчин – хоть в Англии, хоть в Дублине, – которые считали, будто понимают все на свете, то теперь она точно знала: за их напыщенными речами скрывается обыкновенная трусость. И ей было больно думать, что ее муж ничуть не лучше остальных. Поэтому чем дальше развивались бурные события в Англии, тем больше она понимала то, в чем никогда не призналась бы на исповеди и едва ли признавалась самой себе: она стала меньше любить своего мужа.

Вскоре после последнего разговора с Тайди Сесили задумалась о новом доме.

Их дом с двумя комнатами и мастерской стоял за городской стеной, в Либертис. Супругов он вполне устраивал, хотя комнаты были довольно небольшими, а окна выходили в маленький дворик. Но дети росли, поэтому не было ничего удивительного в том, что однажды Сесили сказала мужу:

– Нам нужно больше места.

За два последних года Тайди уже привык, что Сесили все чаще раздражается и высказывает неудовольствие, но не представлял, что с этим делать, поэтому он был только рад возможности наконец-то угодить жене. Он даже начал присматривать новый дом. Однако прошел месяц, а ничего подходящего так и не нашлось. Он уже терялся в догадках, что бы такое предпринять, и вот однажды, когда они с Сесили гуляли по старой части города, обнесенной стеной, она внезапно сказала:

– Как бы мне хотелось жить в одной из таких башен.

В городской стене Дублина было много башен, и с каждым веком их только прибавлялось. Пять сторожевых башен стояло рядом с пятью главными воротами города во внешней стене, не считая множества речных ворот вдоль набережной. Но, кроме этих башен, были еще и другие. Они располагались прямо в стене, в промежутках между воротами, и в некоторых из них жили люди. В основном там селились городские чиновники, но некоторые были отданы ремесленникам.