Фионнула. Да, это была она. Прошло почти двадцать лет с тех пор, как они расстались, но даже издали Питер сразу узнал ее. Она подошла ближе и коротко кивнула Гилпатрику:

– Мне сказали, ты должен быть здесь.

– А я и не знал, что ты в Дублине. – Священник даже слегка растерялся. – Ты помнишь мою сестру Фионнулу? – Гилпатрик повернулся к Питеру.

– Он помнит, – тихо сказала Фионнула.

– Я как раз объяснял Питеру, что наш брат…

– Оказался дураком. – Она в упор посмотрела на Питера. – Почти таким же дураком, как и его сестра когда-то. – Она произнесла это просто, без тени злобы. – Мне сказали, ты собираешься с ним встретиться, – обратилась она к Гилпатрику. – Вот я и подумала, что тоже могу приехать в Дублин.

– К сожалению… – начал было Гилпатрик.

– Он тебе отказал. – Она снова перевела взгляд на Питера. – Ведь так, Валлиец?

Годы оказались более чем благосклонны к Фионнуле. Если в юности она была прелестной, подумал Питер, то теперь стала просто роскошной. После рождения детей ее тело сохранило стройность, но стало более округлым. Ее волосы цвета воронова крыла все так же отливали черным шелком, голова была горделиво приподнята, а глаза сияли все той же потрясающей изумрудной зеленью. Спокойная и уверенная в себе, Фионнула выглядела как настоящая ирландская аристократка, она и была ею. А ведь сложись все по-другому, подумал Питер, я мог бы жениться на этой женщине.

– Боюсь, мне пришлось, – ответил он с ноткой смущения.

– Его лишили всего! – внезапно взорвалась Фионнула. – У нас отобрали землю, которую мы любили тысячу лет! Ты что, не понимаешь, Валлиец? Ты хоть можешь представить себе его гнев? Нас даже не завоевали! Нас просто обманули! – Она замолчала, а потом продолжила уже тише: – Но тебе плевать. Ты ему ничем не обязан. – (Питер не ответил.) – Зато мне ты кое-что должен, – совсем тихо сказала женщина.

Мужчины переглянулись. Гилпатрик явно был в недоумении. О каком долге она говорит? Что этот рыцарь мог задолжать его сестре?

– Ты теперь наслаждаешься удачей, Валлиец, – с горечью продолжила Фионнула. – Но ведь так было не всегда.

– За двадцать лет службы обычно вознаграждают, – напомнил ей Питер.

– Да, тебя наградил твой английский король. Но ведь это я, как последняя дура, добилась того, что тебя заметили, когда отдала тебе Дублин.

– Ты отдала мне себя. Не Дублин.

– Ты предал меня. – Голос Фионнулы был полон грусти. – Ты причинил мне боль, Валлиец.

Он медленно кивнул. Каждое ее слово было правдой. Тут Питер заметил, что Гилпатрик ничего не понимает.

– Чего ты хочешь, Фионнула? – спросил наконец Питер.

– У моего брата еще две незамужние дочери. Позволь им остаться там по крайней мере до тех пор, пока их не отдадут замуж.

– И это все?

– А что еще может быть?

А Питер мельком подумал, не хочет ли она сама выйти за него? Или в ней осталась только ненависть?

– Но ему придется платить за аренду, – напомнил он.

– Он заплатит.

Питер поджал губы. Он сразу понял, сколько хлопот в будущем мог бы доставить ему такой наниматель. Долгие годы он будет дуться и наливаться гневом. Разве могло быть иначе? Возможно, Фионнула сумеет удержать брата в рамках, а возможно, и нет. Но, без сомнения, однажды все это кончится тем, что Питер просто-напросто вышвырнет ее брата с земли предков. Таков уж порядок вещей. Но потерпеть его соседство до тех пор, пока его дочери-девицы уйдут к мужьям с приличным выкупом, он, скорее всего, смог бы.

– Ты ничего не просишь для себя, – заметил он. – А твои собственные дочери разве не ищут хороших мужей? Может, английских рыцарей?

Питер подумал, что, если дочери такие же красавицы, как их мать, это вполне возможно.

– Мои дети? – рассмеялась Фионнула. – У меня их семь, Валлиец, и они живут свободно, в горах, вместе с О’Бирнами. Они не пойдут замуж за английских рыцарей. Но поостерегись, – добавила она, посмотрев прямо в глаза Питеру, – однажды они могут спуститься с гор, чтобы забрать назад свои земли.

– Что ж, Фионнула, – медленно проговорил Питер, – все может быть. Но твой брат может остаться. Я это делаю ради тебя. И даю тебе в том слово. Если, конечно, ты веришь моему слову, – сухо закончил он.

Фионнула кивнула и повернулась к брату:

– Ну, Гилпатрик, доверять мне слову слуги английского короля? – Она оглянулась на своего бывшего возлюбленного с едва заметной насмешливой улыбкой.

Но отец Гилпатрик, смущенный их разговором, слишком многое видел с тех пор, как пересек море вместе с Питером. И потому, хотя этот рыцарь когда-то был ему другом, он смог ответить на вопрос сестры только молчанием.

Долки

1370 год

Сокол захлопал крыльями, пытаясь взлететь, но рука Уолша в плотной перчатке удержала его. Крупный изогнутый клюв птицы стукнул по руке, но Джон Уолш лишь рассмеялся. Ему нравился яростный, свободный дух этой птицы. Это был вполне подходящий спутник для французских или английских лордов. И зрение у него было поразительным: сокол мог увидеть мышь за тысячу шагов.