Читаем Ирландия полностью

– Потому что они глупцы. Во-первых, ими движет непомерная гордость. Во-вторых, они наивно полагают, что коли король Дифлина – остмен, то захватчики в порыве родственных чувств пощадят их только за это. Но если туда придут все северные флотилии, Ленстер ожидает та же участь, что и всех остальных. А из-за близости к Дифлину им первым и достанется. И вместо Бриана будет ими править какой-нибудь остмен. – Он печально улыбнулся. – Если такое случится, Моран, нам тоже придется уступить власть над нашими землями. И все мы, как когда-то Туата де Данаан, будем вынуждены уйти под холмы. – Король задумчиво кивнул. – Поэтому, как видишь, Бриан Бору во что бы то ни стало должен победить.

Наутро в лагерь прибыл гонец от короля Бриана с просьбой к королю Тары присоединиться к армии Манстера на северном берегу Лиффи. Для Морана гонец тоже привез письмо. В нем говорилось, что он должен как можно скорее прибыть в лагерь Бриана, а если его друг норвежец сейчас с ним, король желал видеть и его. Первое требование Морана не удивило, но он никак не ожидал, что король упомянет о Харольде. Однако он помнил, какое уважение вызвало у Бриана великодушное стремление Харольда спасти поместье в Ратмайнсе, и решил, что король просто хочет иметь рядом с собой верных и надежных людей. Ведь как он тогда сказал? «В опасные времена держи при себе великодушных людей». Теперь эти опасные времена наступили, и перед величайшей из битв стареющий полководец хотел окружить себя преданными людьми.

Оставив своих родных с королем О’Нейлом, они не мешкая отправились в путь.

Дорога была приятной и не слишком тяжелой. Говорили они не много, каждый думал о своем. Моран радовался, что сможет дать Бриану подробный отчет о силах короля Тары и об их разговоре, не сомневаясь, что король Манстера обязательно спросит об этом. Харольд выглядел немного взволнованным, как показалось Морану. Его обычно свежее лицо побледнело, а в ярко-голубых глазах появился беспокойный блеск.

Вскоре они подъехали к развилке, откуда начиналась еще одна дорога – на юго-восток.

– В эту сторону дорога похуже, зато это более прямой путь до Дифлина, – сказал Моран. – Как поедем?

– Короткой дорогой, – без раздумий ответил Харольд.

Так они и сделали, свернув в сторону Бойна.

Почему он выбрал эту дорогу? Какое-то чутье, он даже сам не знал отчего, подсказывало ему, что решение должен принять Харольд. Но, говоря другу о том, что этот путь более короткий, он уже знал, что Харольд выберет именно его. А почему он захотел ехать этой дорогой, Моран и сам не мог бы сказать. Может, оттого, что по ней много лет назад его вез отец, когда они только впервые ехали в Дифлин? В этом была причина или в чем-то другом, но Моран чувствовал странное и неодолимое желание еще раз проехать этим путем.

Уже близился вечер, когда они добрались до больших зеленых холмов над Бойном. Вокруг не было ни души. Хмурое небо покрылось свинцовыми облаками, а в серых водах реки плавали белые лебеди, похожие на мерцающие островки.

– Вот здесь, – с улыбкой сказал Моран, – жили Туата де Данаан. – Он показал на разрушенную вершину самого большого кургана. – Твои сородичи однажды пытались туда пробраться. Ты знал об этом?

Норвежец покачал головой.

– Мрачное место, – заметил он.

Спешившись, они обошли захоронения, рассматривая вырезанные на камнях знаки и осыпавшиеся куски кварца. Потом Харольд захотел немного пройтись вдоль холма, а Моран остался перед входом в самую крупную из гробниц, где стоял камень с тройной спиралью. Откуда-то донесся птичий крик, но больше тишину ничто не нарушало. Дневной свет неуловимо угасал.

Было ли это место мрачным? Возможно. Хотя Моран бы так не сказал. Он смотрел на реку и вспоминал своего отца. Наверное, он бы так и простоял еще довольно долго, если бы вдруг его внимание не привлекло какое-то движение на небольшом косогоре у реки.

Самое странное, что он ничуть не испугался и даже не удивился. Как и все жители острова, он знал, что духи способны принимать разные обличья. Древние боги могли появиться в образе птицы, рыбы, оленя или даже прекрасной женщины; под землей обитали гномы и другие волшебные существа, а перед кончиной какого-нибудь человека можно было услышать жуткие рыдания – так оплакивали обреченного на смерть феи-банши. Но то, что заметил Моран на склоне, было совсем иным, хотя он точно знал, что это именно дух. Оно вообще не имело никакой формы, не было даже клочком тумана. И все же Моран чувствовал, как оно движется к нему с каким-то явным намерением.

Невидимая тень проскользнула совсем рядом с Мораном, потом, окутав его странным холодом, удалилась к могильному кургану, миновала камень со спиралями и исчезла внутри.

Когда все закончилось, Моран по-прежнему стоял неподвижно, устремив взгляд на реку, и хотя он не смог бы объяснить почему, но теперь он совершенно точно знал, что будет дальше. Страха он не испытывал. Он просто знал. И когда вскоре вернулся Харольд, Моран сказал ему:

– Ты не должен идти со мной. Возвращайся в Фингал.

– Но как же Бриан Бору?

– Ему нужен я. А за тебя я извинюсь.