Читаем Ипотека на Марсе полностью

– Мы сразу узнали, что Алевтина солгала коллегам о смерти своей мамы, – продолжила я, – а потом, наверное, забыв, что наврала раньше, учительница труда сообщила, что мать у нее больна. Педагог умчалась на помощь ей, забыв про Веру. Что если Алевтина не имеет вообще никакого отношения к старшей Воробьевой? Что связывает преподавательницу с воспитанницей Юркиной? Они обе пропали, а в развалинах церкви обнаружилась пара окровавленных халатов. Да только живо выяснилось, что это спектакль, который поставил непрофессионал. Можно предположить, что женщина и девочка совершили совместный побег. Вера хотела вырваться на свободу, она терпеть не может родителей и слишком умного брата. Кирилла постоянно хвалят, называют гением, а его старшая сестра – двоечница и ведет себя так, что отец, который очень обожал дочь, оказался вынужден поместить ее в интернат тюремного типа. Алевтина тихо работает, получает неплохую зарплату, но на нее особо не разгуляешься. Денег хватает, чтобы оплатить коммунальные расходы, купить продукты, позволить себе раз в пару месяцев небольшую покупку или, например, поход в театр, кино или ресторан, не все сразу. Можно предположить, что Алевтине хочется денег, поэтому она берет кредиты, не справляется с выплатой и лжет про смерть и болезнь мамы. Тут вопросов нет, людей, которые тонут в болотах разных долгов, много. Но при чем тут Вера?

– Украсть девочку, где-то ее спрятать, потом потребовать выкуп, – предположил Дегтярев. – Старый, как мир, способ поднять личное финансовое благополучие.

Собачкин взял телефон.

– Сейчас задам вопрос отцу… Добрый день, Олеся, Семен из агентства «Тюх» беспокоит! Можно побеседовать с Максимом?.. О! Ну пусть все хорошо пройдет! Разрешите тогда вам вопрос задать: не получали ли вы писем с требованием выкупа за Веру?.. Нет? Может, вам звонили?.. Тоже нет? Спа– сибо!

Сеня положил телефон на стол.

– Вчера родителям Кирилла сообщили, что найден донор в США. Курьер из немецкого регистра доставит материал в Стамбул, оттуда российский доставщик привезет его в клинику. Мальчика сегодня рано утром уже начали готовить.

– Слава богу! – обрадовался полковник. – Пусть ребенок поправится… Значит, у нас появилось время для работы. Следовательно…

Тут у Дегтярева зазвонил телефон. Александр Михайлович ответил на вызов.

– Да, это я. Слушаю… Что? Где?.. Когда?.. Кто?.. Сколько?.. Нет-нет-нет! Его… э… украли! Влезли к нам в дом через окно и вульгарно сперли!.. Куда?.. Хорошо! Адрес сообщите!

Дегтярев положил телефон на стол и уставился на меня. Под взглядом толстяка мне стало неуютно. Я поерзала на стуле, потом осторожно осведомилась:

– Что случилось?

– Куда делся идиотский холодильник из кухни? – тоном, который не предвещает ничего хорошего, осведомился полковник.

Напоминать Александру Михайловичу, что «идиотский холодильник» притащил в наш дом он сам, определенно не следовало.

– Мы его продали, – соврала вместо меня Марина.

– Кому, когда, где, за какую цену? – включил следователя Дегтярев. – Отвечай без раздумий, смотри мне в глаза.

Я ощутила себя героиней советского фильма про работников уголовного розыска. Помнится, в них актеры, которые изображали следователей, часто повторяли эту фразу про глаза.

– Имя не помню, мы избавились от твоей покупки недавно, денег выручили мало, их хватит нам с Дашулей только на ужин, – доложила супруга Александра Михайловича. – Дядька монстра у нас забрал на дороге. Новорижское шоссе, километр не помню. А что?

У полковника звякнул телефон, Дегтярев молча прочитал сообщение, а потом голосом легендарного радиоведущего Дмитрия Морозова произнес:

– Медведь едет к нам!

Я потеряла способность говорить, а Марина воскликнула:

– На велосипеде?!

Глупее этого вопроса придумать что-то трудно. Моя подруга совсем не дурочка, просто у каждого человека своя реакция на неожиданные новости. У меня, например, на время отказывает речевой аппарат, я просто молчу и моргаю. Феликс, прекрасный оратор, начинает мямлить: «Э… э… ну… э… э… э…» Кузя застывает у компьютера с открытым ртом, у Семена начинается нервная почесуха, полковник прищуривается и молчит, при этом на лице у него такое выражение, что хочется удрать куда-нибудь подальше. А Марине вспомнился стих Корнея Ивановича Чуковского «Тараканище».

Александр Михайлович откашлялся.

– Ну, нет. Медведь едет на автомобиле.

В помещении повисло молчание, нарушила его опять Марина:

– Как едет?

– Молча, – процедил ее муж. – Если позволишь, все объясню. Итак. Медведь стоял на дороге, народ ехал мимо, пугался. В интернете полно сообщений о диком звере, который машет кулаками водителям.

Ко мне вернулся голос.

– У медведя нет кулаков.

Дегтярев отмахнулся от меня, как от назойливой мухи.

– Выйди в сеть, почитай тексты. Люди принялись звонить в полицию. На место прибыл наряд. И стало ясно, зверюга не настоящая, это холодильник. Короче, он возвращается.

– И как поняли, что медведь наш? – изумилась я.

– Внутри обнаружили… – начал полковник, но закашлялся.

Создалось впечатление, что у Александра Михайловича резко начался бронхит.