Читаем Иоганн Гутенберг полностью

Пока Рим готовил свою тяжелую артиллерию, Лютер нанес еще несколько ударов с помощью книгопечатания. Его проповеди, трактаты и полемика (на немецком языке, чтобы быть более понятными публике) разошлись из-под печатных прессов в количестве сотен тысяч копий по всей стране; многие из них содержали его портрет (сохранилось около 700 этих «летучих листов»). Листы Лютера стали опорной точкой пропагандистской войны, начавшейся в Майнце в 1460—1462 годах, и издательским феноменом, не имевшим себе равных (исключение может составить разве что «Красная книжечка» Мао Цзэдуна в разгар культурной революции в Китае). В течение 2–3 лет вышло как минимум 20 изданий двух проповедей Лютера. Согласно подсчетам одного исследователя, треть всех книг, напечатанных в Германии с 1518 по 1525 год, были написаны Лютером. Давайте задумаемся над этой цифрой. Конечно, книгопечатание в то время находилось на стадии становления, но в Германии тогда ежегодно печаталось около миллиона книг, треть из которых – 300 тысяч – были написаны Лютером. Этому нет современных аналогов, тем не менее данный феномен можно сравнить с тем, как если бы автор продавал почти 300 миллионов книг в Британии (где печатается около 800 миллионов книг в год) или 700 миллионов в США. И так – на протяжении семи лет.

Из всей этой лавины, наверное, самой сильной работой Лютера было обращение «К христианскому дворянству немецкой нации», своего рода манифест Реформации. Его заключение, написанное, конечно же, на немецком языке, – фактически призыв к войне. Каждый христианский лидер был обязан реформировать Церковь: «Виновные должны быть наказаны, – говорил он и продолжал со справедливой яростью: – Послушай, папа, не святейший, но самый грешный, пусть Бог тотчас же разрушит твой престол!» Первый тираж появился на прилавках 18 августа. Он был распродан в считанные дни и через неделю переиздан. За три недели было продано 4 тысячи копий – и это в одном только Виттенберге, где книгопечатники сразу же стали богачами. В течение следующих двух лет вышло еще 13 изданий, а пиратские версии появились в Лейпциге, Страсбурге и Базеле. Германские принцы приняли эту информацию к сведению.

К тому времени Лев X обнародовал свои условия: добровольное отречение Лютера в течение 60 дней, после чего его книги будут сожжены, а каждого читавшего их католика отлучат от церкви. Лютер, естественно, не отрекся от веры. В сентябре Экк путешествовал по Германии (обходя стороной Саксонию), распространяя копии папской буллы. Повсюду начались бунты. Люди угрожали распространителям и сжигали их брошюры. Лютер ответил своим яростным «Вавилонским пленением», в котором сравнивал Рим с Вавилоном, а христиан – с изгнанными и порабощенными евреями, порицая значение тех таинств, которые не упоминаются в Библии (среди которых был даже брак, который должен быть союзом, основанным на любви и предоставленных Богом естественных стремлениях, так что муж-импотент должен быть счастлив, если его жена найдет кого-нибудь другого, кто сможет оплодотворить ее). Наконец, он высказал самое большое оскорбление в сторону папы, назвав его богохульником: он требовал от него отречения от своего престола, «а если ты не сделаешь этого, мы отнимем у тебя твой престол, которым завладел Сатана, этот проклятый престол Антихриста». В Виттенберге под руководством Лютера на огромном костре было сожжено «Каноническое право» – документ, содержавший законы Церкви.

В январе 1521 года Лютер был отлучен от церкви, что привело его в ярость: «Почему мы не… бросимся со всем своим оружием на этих проклятых господ, на этих кардиналов, этих пап, на всю эту выгребную яму римской содомии?»

Решающего столкновения было не избежать, но оно вряд ли могло состояться в Риме, так как Лютер не поехал бы туда. Оно состоялось в Вормсе чуть позже в том же году. Насилие витало в воздухе, и Лютер нервничал, опасаясь судьбы Яна Гуса, который по прибытии в Констанц, где ему обещали императорское покровительство, был сожжен. Но Лютер был немцем, а не каким-то богемским выскочкой. Он успокоил себя и поехал в сопровождении императорского эскорта в карете, впереди которой скакал глашатай, а вокруг толпились люди. В каждом городе его раздражал вид императорских плакатов, возвещавших о том, что его книги должны быть сожжены, но пока еще было неясно, чьи работы окажутся на костре. Лютер собрался с духом – плакаты служили в качестве рекламы, и люди, у которых никогда не было его книг, бросились их покупать.