Читаем Иоганн Гутенберг полностью

Его карьера полна парадоксов. Кто-то может сказать, что Петер подложил свинью своему наставнику, уйдя от него к Фусту, но благодаря этому он смог продолжить дело своего учителя и представить изобретение миру. Петер осознанно пытался присвоить все права на изобретение себе и своему приемному отцу (и тестю), причем настолько успешно, что 60 лет спустя известный историк писал о том, что именно Иоганн Фуст был первым, кто «придумал и разработал книгопечатное искусство», а о Гутенберге упоминал лишь бегло. Людям, встречавшим Шёффера в середине 1450-х годов, следовало восхищаться его талантом, но при этом быть бдительными.

Практически нет сомнений в том, что автором идеи о следующем большом книгопечатном проекте, не менее грандиозном, чем Библия, – Майнцском псалтыре – был Гутенберг. Этот проект наверняка был задуман Гутенбергом ранее, и, возможно, о нем также думал Николай Кузанский. Кроме псалмов, Майнцкий псалтырь содержал хвалебные песни, молитвы, отрывки из Старого и Нового Заветов, коллекты, литании, заупокойные молитвы и собрание стихов для религиозных праздников.

Петер Шёффер осознанно пытался присвоить все права на изобретение себе и своему приемному отцу.

Это настолько впечатляющий проект, что Гутенберг вряд ли мог работать над ним, когда Библия все еще находилась в печати, с чем ученые в основном согласны. Эта 350-страничная книга привнесла в историю книгопечатания и дизайна книг новые отличительные элементы: две новые гарнитуры шрифта, вычурные заглавные буквы в каждой из 288 строф, украшенные филигранным орнаментом из тонкого, как нить, металла, причем иногда внутри букв находились рисунки (например, внутри главной вертикальной линии буквы B была выгравирована собака, охотящаяся на птицу), а для печати прописных букв использовалось два цвета – красный и синий. (Недавние исследования показали, что Гутенберг заложил основы печатной рубрикации еще в 42-строчной Библии, где встречались некоторые прописные буквы, которые практически невозможно было отличить от нарисованных вручную.) Фразы и предложения тоже начинались с красных прописных букв, подражая обычаю писцов отмечать начальные буквы красным цветом для того, чтобы было легче читать текст. Первая буква каждой строфы содержала как красный, так и синий цвет в чередующейся последовательности: если буква красная, то орнамент синий, и наоборот. Эта двухцветная печать (трехцветная, если считать черный цвет) могла быть выполнена только посредством отдельного закрашивания текста (черным), прописных букв (красным), инициалов (красным/синим) и орнаментов (синим/красным) с аккуратной заменой элементов формы и печатью до того, как высохнет краска.

Создание этого удивительного творения должно быть начато под руководством Гутенберга, но из-за разрыва с Фустом, когда книга вышла из печати, он уже не участвовал в деле. Вследствие этого мы имеем еще одну инновацию, еще одно неприятное выражение эго Фуста и Шёффера – Псалтырь стал первой книгой, содержавшей выходные данные издателя.


Настоящий текст Псалтыря, украшенный благородными прописными буквами и разделенный на соответствующие рубрики, стал возможным благодаря гениальному открытию печатания и формирования букв без использования пера и был завершен с прилежным почтением перед великолепием Господа Иоганном Фустом, гражданином Майнца, и Петером Шёффером из Гернсхайма в 1457 году, в канун Успения Богородицы [то есть 14 августа].


Сохранившаяся (в Вене) копия также содержит эмблему Фуста и Шёффера – два висящих на ветке щита.

Это был первый печатный колофон – пометка, в которой средневековые писцы записывали данные о копии. Лишь позже словом «колофон» стали называть в первую очередь выходные данные. Тогда этот термин еще практически не использовался. Он вошел в обиход лишь в следующем веке, когда Эразм применил его для обозначения заключительных слов книги. Он заимствовал это слово из названия ионического города, который в классические времена настолько эффективно использовал свои конные войска, что те подводили черту буквально в любой битве. Эразм обычно завершал книгу заключительными словами Colophonem addidi (лат. – выходные данные добавлены), и вскоре этот термин стал использоваться другими авторами.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Зеленый свет
Зеленый свет

Впервые на русском – одно из главных книжных событий 2020 года, «Зеленый свет» знаменитого Мэттью Макконахи (лауреат «Оскара» за главную мужскую роль в фильме «Далласский клуб покупателей», Раст Коул в сериале «Настоящий детектив», Микки Пирсон в «Джентльменах» Гая Ричи) – отчасти иллюстрированная автобиография, отчасти учебник жизни. Став на рубеже веков звездой романтических комедий, Макконахи решил переломить судьбу и реализоваться как серьезный драматический актер. Он рассказывает о том, чего ему стоило это решение – и другие судьбоносные решения в его жизни: уехать после школы на год в Австралию, сменить юридический факультет на институт кинематографии, три года прожить на колесах, путешествуя от одной съемочной площадки к другой на автотрейлере в компании дворняги по кличке Мисс Хад, и главное – заслужить уважение отца… Итак, слово – автору: «Тридцать пять лет я осмысливал, вспоминал, распознавал, собирал и записывал то, что меня восхищало или помогало мне на жизненном пути. Как быть честным. Как избежать стресса. Как радоваться жизни. Как не обижать людей. Как не обижаться самому. Как быть хорошим. Как добиваться желаемого. Как обрести смысл жизни. Как быть собой».Дополнительно после приобретения книга будет доступна в формате epub.Больше интересных фактов об этой книге читайте в ЛитРес: Журнале

Мэттью Макконахи

Биографии и Мемуары / Публицистика
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное