Читаем Иоганн Гутенберг полностью

Что же делать? Теперь, имея возможность взглянуть в прошлое, ответ кажется очевидным.

* * *

Но Библия была не единственным возможным вариантом. События за рубежом открыли новые перспективы. Над восточной частью христианской Европы – Византией, небольшим «остатком» Римской империи, занимавшим территорию современных Греции, Болгарии и Турции, – нависла угроза. Каждый европейский правитель знал, что этой угрозой были турки. Турецкие племена двигались на запад из Средней Азии начиная с 990 года. К тому времени они уже больше столетия пребывали в Византии и начиная с 1371 года осуществляли нападения на Балканы. В 1389 году они выиграли битву на Косовом поле, последствия которой ощущаются до настоящего времени. Византия казалась беспомощной, пойманной в ловушку слепой веры и устаревших ритуалов. Когда в 1439 году византийские священнослужители отказались от возможности союза с Римом и, следовательно, от европейской военной помощи, они привели людей в ксенофобское безумие: «Нам не нужны римляне! – кричали они. – Бог и Богоматерь спасут нас от Мухаммеда!» Жителей Константинополя защищали стены, выстроенные в два ряда, 8 и 10 метров в высоту, и громадная горная цепь вдоль побережья. Но это не могло спасти земли, находившиеся вне стен города, на которые и нацелились турки.

Гутенберг оказался в невероятной ситуации: была технология, был рынок, были деньги, но руки у него были связаны из-за двух противоречивших друг другу текстов миссала.

Среди этих земель был остров Кипр, захваченный Ричардом Львиное Сердце во время Первого крестового похода и переданный французскому семейству крестоносцев – Лузиньянам. Спустя 250 лет Лузиньяны все еще официально распоряжались этим восточным оплотом христианства, хотя фактически делами заправляли итальянские купцы. В 1450 году король Кипра Жан Лузиньян так сильно волновался из-за возможного нападения турок, что обратился за помощью к папе.

Папа Николай пообещал не фактическую помощь, а деньги для оплаты работы наемников, которые должны быть выручены в результате издания сомнительных бумажных листов, известных как индульгенции. «Индульгенция» (от лат. indulgeo – позволять, удовлетворять [желание]) – это весьма странное название для документа, теоретически сочетавшего три требования, выполнение которых необходимо для прощения грехов: покаяние, прощение и искупление. Индульгенции (лат. confessionalia и нем. Ablassbriefe – избавляющие [от грехов] письма) – контракты, посредством которых Церковь удовлетворяла желание каявшегося грешника духовно очиститься. После заполнения в ней полей, отведенных для имени и дат, индульгенция подтверждала, что грешник сделал какое-либо доброе дело (дал милостыню, постился, молился, заплатил деньги), поэтому заслужил прощение каких-либо грехов, совершенных в течение определенного периода времени, например трех месяцев или года. Этой системой часто злоупотребляли, так как священники, отпуская грехи, больше заботились об оплате, а грешники принимали покаяние и прощение на веру и надеялись на искупление. А теперь самое интересное: в особых случаях папа мог придумать какое-либо благое дело, например участие в крестовом походе, при совершении которого, заплатив 4–5 гульденов, можно было получить так называемую полную индульгенцию, или отпущение всех грехов. Подумайте об этом: если вы завтра умрете, у вас есть билет, позволяющий, минуя чистилище, отправиться прямиком в рай. Эта система, которой злоупотребляли и которую порицали Уиклиф и Гус, позже стала причиной революции. Но в 1450 году она была обычным методом, применявшимся Церковью для зарабатывания денег.

Индульгенции – контракты, посредством которых Церковь удовлетворяла желание каявшегося грешника духовно очиститься.

Турецкая угроза – отличный повод для выдачи полных индульгенций. В 1451 году папа Николай предоставил королю Кипра Жану Лузиньяну право выдавать полные индульгенции на следующие три года, чтобы заработать достаточное количество денег, необходимых для оплаты наемников, способных защитить Кипр от турков. Принцип действий был установлен, но оставалось еще решить практические задачи, а именно: как быстро изготовить побольше копий индульгенций, продать их и получить деньги. Для сбора денег король Кипра поручил двум своим советникам нанять группу доверенных лиц.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Зеленый свет
Зеленый свет

Впервые на русском – одно из главных книжных событий 2020 года, «Зеленый свет» знаменитого Мэттью Макконахи (лауреат «Оскара» за главную мужскую роль в фильме «Далласский клуб покупателей», Раст Коул в сериале «Настоящий детектив», Микки Пирсон в «Джентльменах» Гая Ричи) – отчасти иллюстрированная автобиография, отчасти учебник жизни. Став на рубеже веков звездой романтических комедий, Макконахи решил переломить судьбу и реализоваться как серьезный драматический актер. Он рассказывает о том, чего ему стоило это решение – и другие судьбоносные решения в его жизни: уехать после школы на год в Австралию, сменить юридический факультет на институт кинематографии, три года прожить на колесах, путешествуя от одной съемочной площадки к другой на автотрейлере в компании дворняги по кличке Мисс Хад, и главное – заслужить уважение отца… Итак, слово – автору: «Тридцать пять лет я осмысливал, вспоминал, распознавал, собирал и записывал то, что меня восхищало или помогало мне на жизненном пути. Как быть честным. Как избежать стресса. Как радоваться жизни. Как не обижать людей. Как не обижаться самому. Как быть хорошим. Как добиваться желаемого. Как обрести смысл жизни. Как быть собой».Дополнительно после приобретения книга будет доступна в формате epub.Больше интересных фактов об этой книге читайте в ЛитРес: Журнале

Мэттью Макконахи

Биографии и Мемуары / Публицистика
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное