Логика как будто бы свидетельствует о том, что в одной типографии не могли печататься разные по количеству строк или по редакции текста издания. Но логика в приложении к старопечатным изданиям бессильна. Об этом говорят и три вышедших из московской анонимной типографии Четвероевангелия, различные по редакции и напечатанные разными шрифтами.

Так или иначе, но Гутенберг имеет прямое отношение ко всем рассмотренным выше Донатам хотя бы потому, что он был создателем шрифта DK — первого типографского шрифта в мире (если не считать дальневосточных опытов, с которыми читатель познакомится ниже).

«Турецкий календарь»

Кроме Донатов, которые использовались в учебных целях, первые типографы охотно печатали всевозможные календари. Потребителями этой издательской продукции были ремесленники и купцы в городах, крестьяне в деревнях. Календари содержали всевозможный познавательный материал, а иногда служили своеобразными пособиями для Доморощенных астрологов, пытавшихся предсказывать будущее. Не чуждались они и актуальной политической тематики.

Турецкий календарь. Ок. 1454 г.

Злобой дня в середине XV в. была опасность турецкого нашествия. В мае 1453 г. султан Мехмед II (1432–1481) после почти двухмесячной осады взял штурмом Константинополь. Гибель когда-то всемогущей Византийской империи произвела огромное впечатление на современников. В конце 1454 г. Иоганн Гутенберг напечатал шрифтом DK так называемый «Турецкий календарь» на 1455 г., содержавший непосредственный отклик на события, столь волновавшие Европу. Календарная форма была использована для того, чтобы призвать к борьбе с турками все реальные политические и военные силы Европы.

В курс дела читателя вводило название, проставленное в верхней части первой страницы: «Призыв к христианскому миру против турок». Далее в немецких виршах шла речь о турецком нашествии, представлявшем смертельную опасность для европейских народов.

12 месяцам соответствовали 12 частей календаря, в каждой из которых на борьбу с турками призывалась какая-либо определенная сила. Напечатанный под январем призыв был обращен к римскому папе, под февралем — к императору, под мартом — к правителям балканских стран, под апрелем — к королям европейских стран… Сентябрь дал повод для стихотворного обращения к немецкой нации, которое в прозаическом переводе звучит так:

В конце текста, приуроченного к каждому месяцу, сообщаются краткие астрономические и календарные сведения — это, собственно говоря, и позволяет считать издание календарем.

Под декабрем помещено сообщение о турецкой опасности, написанное в Риме 24 октября 1454 г. и поступившее во Франкфурт 6 декабря 1454 г. Это позволяет приблизительно датировать издание — вторая половина декабря 1454 г.

Заканчивается календарь первым новогодним пожеланием, воспроизведенным типографским способом: «Хорошего и радостного Нового года!»

«Турецкий календарь» — первое, полностью сохранившееся печатное издание, которое датируется с большей или меньшей точностью^[291]. В книжечке всего шесть листков размером 220×170 мм. Оборот пятого и весь шестой лист — пустые, остальные — запечатаны с двух сторон. Размер полосы набора 175×115 мм. На всех страницах помещено по 21 строке; исключение составляют страницы 1, 3 об. и 5, каждая из которые содержит 20 строк. Отпечатана книжечка в одну краску. Но над ней потрудился рубрикатор, который перечеркнул заголовок киноварной чертой, выделил красным названия месяцев, отдельные слова и буквы. Типографская техника сравнительно примитивна. Выключки строк печатник еще не знает или сознательно не применяет. Гутенберговеды подсчитали, что шрифт издания содержит 15 прописных и 90 строчных знаков, а также семь знаков препинания.

Сохранился «Турецкий календарь» в единственном экземпляре. Его первый владелец переплел издание Гутенберга вместе с рукописью «Как император Фридрих III въехал в Рим», написанной в середине XV в. На полях рукописи — пометы аугсбургского историка и городского писца Конрада Пойтингера (1465–1547). Книжное собрание этого известного в свое время гуманиста попало в библиотеку аугсбургской Иезуитской коллегии, а эта последняя, в свою очередь, в начале XIX в. влилась в Баварскую королевскую библиотеку в Мюнхене.