Читаем Иоанн Кронштадтский полностью

А после службы в игуменской квартире ставили стул для Иоанна Кронштадтского. Сюда по очереди, подымаясь бесконечной вереницей по лестнице, подходили к батюшке сестры монастыря для благословения, всего более шестисот человек. После них таким же порядком шли богомольцы, запрудившие всю площадку перед домом игуменьи и спокойно ожидавшие своей очереди.

Иногда Иоанн находился в монастыре несколько дней, и тогда вместе с игуменьей Нилой (Усковой) он выезжал в Кирилло-Белозерский монастырь или посещал скиты Горицкого монастыря: Никулинский, Фетиньинский, Зосимо-Ворбозомский.

Быстро пролетало время пребывания пастыря в обители, и неизбежно наступал час прощания. Колокольный звон на прощание так торжественно гудел, что казалось, даже земля под ногами дрожала. Весь берег вновь заполнялся народом и монахинями. Когда же пароход отчаливал от пристани, то почти все монахини стеной двигались по берегу за пароходом. И еще долго они бежали, перебираясь через встречающиеся изгороди. Иоанн весело улыбался, глядя, как это у них получалось, и сначала шляпой, а потом белым флагом махал им крестообразно. Наконец и самые неугомонные отставали и, остановившись, до земли ему кланялись. Отец Иоанн в ответ благословлял их и тоже кланялся. И еще долго он смотрел на удаляющийся монастырь, как бы молясь и внутренне призывая на него Божие благословение.

Пароход спешил, останавливаясь лишь для погрузки дров, — и дальше, дальше. Реки стремительно мелели после весеннего половодья, и нужно было добраться до Пинеги, пока воды в ней еще было достаточно. Подойдя до деревни Усть-Пинеги, пароход круто поворачивал и входил в реку Пинегу. Оставалось еще 300 верст. Река поражала разнообразием своих берегов: местами они похожи на берега Валаамских островов — отвесные, спускающиеся в воду скалы, из расщелин которых подымаются вековые сосны. Местами — напоминают отроги Карпат. Попадаются и характерные кавказские уголки с пропастями и обрывами… Пройден Красногорский монастырь, расположенный на правом высоком берегу Пинеги, а внизу под горой, среди густого леса, виднеется скитская церковь. Но воды становилось все меньше, появляются отмели. На носу корабля постоянно дежурит матрос, измеряющий глубину русла.

На всем протяжении Пинеги по берегам выстраивались толпы крестьян, лиц духовного сословия, желавшие видеть Иоанна. Наиболее смелые подплывали на лодках к кораблю, приветствовали и просили благословения. По вечерам на берегу то там, то здесь можно было видеть разведенные костры, а при прохождении парохода крестьяне стреляли из ружей, устраивая своеобразный салют прославленному пастырю. В некоторых селениях Иоанн останавливался для того, чтобы проведать местных священников, которых он знал еще по семинарии.

Обязательным пунктом остановки на пути в Суру (или на обратном пути) был Архангельск. Иоанн встречался с архиереем и духовенством, служил в кафедральном соборе, в крестовом храме архиерейской резиденции. Каждый его приезд среди православного населения Архангельска поднимал настроение. И всякий стремился, если уж не принять благословение, то хотя бы лично повидать необыкновенного пастыря. Городские церкви в дни служения Иоанна переполнялись до отказа молящимися.

Посещал он и Архангельскую семинарию, встречался с ректором и преподавателями, особо выделяя пожилого кафедрального протоиерея отца Михаила Сибирцева, который преподавал еще в те годы, когда Ваня Сергиев сидел на семинарской скамье. Были и встречи с семинаристами, когда маститый протоиерей вспоминал годы своей учебы.

Непременно Иоанн жертвовал на нужды церквей и приходских учреждений Архангельской епархии: в 1902 году пожертвовал три тысячи рублей, а в 1903 году на реставрацию кафедрального собора выделил тысячу рублей. В одном из воспоминаний можно найти свидетельство благодарности крестьян за пожертвования на церковь: они летом запрягли лошадь в сани и в них повезли Иоанна на место строительства храма. Так в Древней Руси возили архиереев. Бывая в Архангельске, Иоанн иногда добирался и до Холмогор, где жила одна из его сестер.

Путь из Архангельска до следующей остановки — первоклассного Веркольского мужского монастыря занимал три дня. Иоанн, привыкший ежедневно совершать литургию и приобщаться Святых Тайн, переживал, что не совершал богослужения или, как он выражался, «не имел хлеба жизни в насыщение алчущей души». Но вот, наконец, и Веркола… На высоком берегу обнесенная каменною стеною высится громада монастыря.

Дорогого гостя встречают с колокольным звоном. Вся старшая братия обители и все случившиеся богомольцы выходят на берег. Отец Иоанн следовал прямо в храм, где почивают мощи святого праведного Артемия Веркольского. Здесь же служится литургия. Затем в кельях настоятеля монастыря — трапеза для гостей, и Иоанн торопится на корабль… до родного дома оставалось около 40 верст.

Очередной поворот реки, и вот она… Сура!

— О, тебя ль вновь вижу я?! — каждый раз, стоя на палубе парохода, в ожидании увидеть родные места, восклицал отец Иоанн.