Читаем Инженер Против Ⅳ полностью

Химическая вонь, едкая и сладковато-приторная, даже сквозь фильтр противогаза, ударила в ноздри едче перцового газа, когда луч уперся в ряды стеллажей, секции которых были оплавлены до состояния вулканической лавы, блестящей и пузырящейся. Не взрывом — нет, это был чистый, хирургический термальный распад, словно невидимый гигант прошелся гигантской паяльной лампой по металлу, оставив после себя только глянцевый шлак. Снаряды, ящики с патронами — все сплавилось и застыло в чудовищных, пузырящихся черных глянцевых глыбах, похожих на капли адской смолы. Подполковник машинально провел рукой в перчатке по ближайшей оплавленной, еще тепловатой балке, ощутив лишь бугристую, словно ошметки кожи, поверхность под пальцами.

Рука с фонарем дрогнула, когда один из парней запнулся о потрескавшийся, вспученный бетон пола. Луч скользнул вправо — и дыхание подполковника перехватило, как от удара. Куда ни падал свет — бушевала ржавчина, сожравшая весь металл с нечеловеческой, ненасытной жадностью, превратившая стальные монстры-стеллажи в ажурные кружева трухи, рассыпающейся от дуновения. Снаряды проросли буграми и сталактитами оранжево-коричневой язвы, словно зараженные инопланетной чумой, изъеденные изнутри. По полу, как высохшие русла ядовитых рек, струились окаменевшие, хрустящие под ногами рыжие потоки ржавчины.

Он шагнул вперед, превозмогая спазм в горле от вони и ужаса, туда, где луч выхватил уцелевший, чудом сохранивший форму штабель ящиков с маркировкой «7.62×39». Инстинкт старого вояки сработал быстрее мысли — штык-нож щелчком вскрыл крышку, отскочившую с сухим треском. Патроны лежали аккуратно, как на смотре, рядами. Но гильзы и пули были покрыты мертвенным, кристаллическим инеем — тончайшим слоем мертвенно-белого налета, похожего на изморозь в морозильной камере. Кончик ножа ткнул гильзу. Хрупкий налет осыпался мелкой пылью, обнажая глубокие, изъязвляющие раны коррозии, съевшей металл до дыр. «Химическая диверсия⁈ Такая точечная! Но как⁈ Как мы могли такое пропустить?!!!» — замкнутым циклом крутились мысли в голове подполковника, нарастая панической волной.

Взгляд скользнул на соседние ящики с РГД-5. Металлическая болванка гранаты была лишь слегка тронута ржавчиной, однако выкрученный запал рассыпался в прах, как пересохшая глина, буквально утонув в бледном бирюзовом, ядовито мерцающем порошке химического осадка.

«Ёбучая саперная работа… но на уровне апокалипсиса, млять», — прошипел подполковник в воздушный фильтр противогаза, чувствуя, как ледяные струйки холодного пота стекают по позвоночнику под одеждой. Воспоминания о прошлой войне, о минных полях и растерзанных телах, заставили все тело напрячься до дрожи.

— Гроза! Смотри! — голос Девятого сипел из-под фильтра противогаза, отчего прозвучал особенно сдавленно и далеким. Парень стоял у покосившегося стеллажа с танковыми снарядами. Головные части были растворены, как сахар в воде, едким химикатом, оставившим лишь рваные, оплавленные края, из которых сочилась какая-то темная слизь. Рядом — стопка аккуратно, с инженерной точностью разобранных систем наведения для ПТУР, сложенных стопкой, словно для отправки на склад. Дальше — вскрытые ящики с тротилом. Все превратилось в бесформенный, проржавевший хлам.

Под стеллажами на полированном, когда-то чистом бетоне блестели маслянистые, радужные пятна. Отвратительный, сладковато-химический запах начинал резать глаза сквозь стекла противогаза, однако подполковник не хотел уходить отсюда совершенно пустым, несмотря на тщетность. Он опустил глаза и увидел, что взрывчатка превратилась в инертную, ядовитую жижу цвета ржавчины, по капле стекавшую вниз, образуя липкие лужицы. Девятый молча, с каким-то суеверным страхом, ткнул перчаткой в чудом уцелевший стеклянный баллон, напоминавший большой бутыль для кулеров. На зеркальной, непотускневшей поверхности была искусно выдавлена стеклянная змея, кусавшая себя за хвост и вившаяся кольцами вокруг горлышка. Посередине, холодно поблескивая, имелась надпись из черного стекла — PANDORA CORPORATION.

— Как такое возможно, командир? Всё железо по пизде пошло, а дерево ящиков и стекло целое? — прошептал он, и в его глазах, видимых сквозь мутные стекла противогаза, читался первобытный ужас не перед боем, а перед этим необъяснимым, всепожирающим тленом, перед работой неведомой силы.

Подполковник нехотя вдохнул едкий, обжигающий легкие воздух, почувствовав на себе тяжелые, вопрошающие взгляды разведчиков. Вывод зрел в голове Грозы не как догадка, а как приговор, высеченный ледяной, беспощадной ясностью: *Это не халатность хранения и не время. Это была спецоперация. Дорогостоящая. Высокотехнологичная. Спланированная до мелочей. Бьющая в самое сердце обороноспособности. Некто невероятно могущественный решил стереть этот склад с лица земли еще до того, как грянет настоящая буря, оставив нас голыми.*

Ответ напрашивался сам собой, всплывая из глубин памяти.