— Вообще-то, я был бы рад. Но на практике это зависит от цены и качества работы, — говорит торговец, жестом указывая на маленький столик.

Доррин выкладывает свои изделия. Вирнил внимательно рассматривает каждую игрушку, все время обходя вокруг стола, как будто он не может стоять на месте.

— Ты штампуешь шестеренки, а не вырезаешь их, верно?

— Для игрушек это не имеет особого значения.

— Возможно. Тем паче что вырезать их для таких маленьких вещиц было бы слишком накладно. Насчет штамповки — это ты хорошо придумал. Вот эта, — он показывает на кораблик, — нравится мне больше прочих, но продать в Хаморе или Нолдре можно будет их все. И вот что — я человек прямой и, в отличие от Виллума, буду говорить без уверток. По четыре медяка за каждую, округляя до ближайшей половины серебреника.

Доррин выкладывает на стол еще десять игрушек.

— Эти по четыре с половиной. Скажем даже так — по пять, если в следующий раз ты покажешь мне всю партию.

Доррин поднимает брови.

— Откуда я узнал? У меня есть парнишка, который присматривает за конкурентами. Роальду достало сообразительности приобрести кое-что из того, что ты предложил, но он рисковать не будет. Это во-первых. А во-вторых, никто, тем паче человек со столь сильным гармоническим началом, как у тебя, не станет делать бесконечное число разных моделей.

— Боюсь, ты меня раскусил, — говорит юноша, с смехом покачивая головой.

— Ну что ж, Доррин, на том и поладим. До середины лета я ничего взять не смогу, ну а тогда надеюсь увидеть тебя снова.

Торговец провожает Доррина до двери и ждет, пока молодой человек сядет в седло.

Вирнил кажется слишком проницательным для обычного лавочника, к тому же он просто подавляет своей прямотой. Но хаоса в этом человеке нет, и лавку он содержит, стараясь следовать правилам гармонии.

Меривен несет всадника мимо «Пивной Кружки» вверх по склону холма. В воздухе вновь усиливается запах дождя.

LXXXI

— Лучники! Стреляйте! — раскатывается по склону холма громкий приказ Брида. Трое солдат, выехав из-за низкой стены спускают тетивы, посылая стрелы не градом, а одну за другой. Первая стрела ударяется о каменную ограду возле первого фургона, вторая падает в клевер неподалеку от черномордых овец, но третья находит цель.

— Засада! Это засада!

Один из одетых в пурпур всадников хватается за плечо, другой озирается по сторонам.

— Где эти ублюдки?

Торговец, отбивавшийся посохом от сабель, использует этот момент и наносит отвлекшемуся грабителю сокрушительный удар. Его товарищ, переводя взгляд с торговца на лучников, поворачивает коня. Снова свистит стрела: один из разбойников хватается за грудь и падает. Нога застревает в стремени, и лошадь волочет его за собой

— Назад по дороге!

— Готовсь! — на сей раз голос Брида звучит тихо.

Копыта стучат по влажной глине — налетчики из Галлоса пытаются спастись.

— Вперед!

Меч Брида сверкает как молния — двое падают, даже не успев осознать, что русоволосый великан среди них.

Кадара, нанося удары двумя мечами, следует за Бридом. Прорубившись сквозь вражеский отряд, он разворачивается и снова бросается в бой, опрокидывая всадников одного за другим. Остальные восемь спидларских солдат наносят противнику меньше урона, чем парочка с Отшельничьего, однако и им удается уложить четверых.

Лишь одному из врагов удается прорубить себе путь. Вырвавшись из гущи схватки, он стремглав мчится вверх по склону.

Кадара, низко пригнувшись в седле, устремляется за ним. Беглец оглядывается и, завидев погоню, пришпоривает коня.

Девушка усмехается. Она не подгоняет свою кобылу, но примерно через кай конь галлианца начинает уставать, и расстояние между ними сокращается.

Галлосский налетчик оборачивается и видит, что его преследует одна-единственная женщина. С ухмылкой, больше похожей на хищный оскал, он поднимает клинок.

Однако ухмылка его тут же исчезает: Кадара использует короткий меч как метательный нож. Брошенный ее умелой рукой, он поражает галлианца прежде, чем тот успевает развернуть коня ей навстречу. Правда, и раненный, грабитель пытается нанести удар саблей, но девушка легко отбивает его длинным мечом и перерубает врагу горло.

Всадник тяжело валится на конскую шею. Девушка перехватывает поводья его лошади, подбирает оружие и ведет коня с мертвым всадником назад.

Торговца уже и след простыл: осознав, что путь к Галлосу опасен, он удрал по направлению к Элпарте. Впрочем, Кадара знает, что алчность сильнее страха, и спустя восьмидневку-другую этот идиот непременно попробует проехать в Галлос какой-нибудь другой дорогой.

— Дикая кошка... еще одного прикончила...

— Не хотел бы, чтобы она погналась за мной... — перешептываются солдаты за спиной Кадары.

Кадара подъезжает ко второй в отряде женщине. Та копает могилу. Сбросив мертвеца на землю, Кадара умело обшаривает его, прибирая к рукам примерно два серебреника разными монетами, нож, пару перстней, амулет с шеи, саблю и ножны.

— Хочешь передохнуть, давай я помогу.

— Со всем моим удовольствием, — усмехается Джирин, передавая Кадаре заступ.

Кадара снимает слой дерна и углубляется в липкую, влажную почву.