На лбу склонившегося над зеркалом худощавого мага выступают бусинки пота, но в конце концов белые туманы расступаются.

Рыжеволосый кузнец сидит за грубо склоченным столом напротив женщины с каштановыми волосами. Они разговаривают, и кузнец хмурится. Женщина плачет.

Служанка ставит на стол тарелки, но ни он, ни она не поднимают головы.

— Свет! — бормочет Белый маг, когда изображение вновь утопает в дымке. Потом он подходит к письменному столу и смотрит на развернутую карту Спидлара.

Дью находится на приличном расстоянии от Фенарда, Элпарты и даже Клета, и добраться туда не так-то просто. Чародей задумывается о морском пути, но на воде спидларские купцы пока еще сильны. Он сворачивает карту в рулон. В конце концов, можно и подождать.

Пусть зима нынче и долгая, но после зимы всегда приходит весна. Даже в Спидлар.

Часть третья

ТОРГОВЕЦ И ИНЖЕНЕР

CX

Три лошади мчатся галопом по извилистой горной дороге. Одна из них без всадника; скачущий на другой Белый страж с трудом удерживается в седле. Его плечо пробито стрелой.

— Видишь, чем это кончилось! — бросает он, когда они останавливаются перед Белым магом.

Глаза Джеслека вспыхивают:

— Идиот! Что ты им сказал?

— То, что было велено. Что их пощадят, если они откроют ворота. Но здоровенный парень, который там командует, заявил, что Аксальт простоял тысячу лет и будет стоять после того, как все мы сдохнем. А потом приказал арбалетчикам стрелять.

Раненому помогают сойти с седла. Волшебница — рыжеволосая женщина — улыбается, глядя, как вокруг Высшего Мага разгорается пламя хаоса.

— Скорее всего, они углядели нас издалека. Приблизиться к ним скрытно нет никакой возможности.

— А нам и не нужно приближаться к стенам, — со смехом откликается Высший Маг. — Значит, они твердят, что могучий Аксальт простоял тысячу лет? Ну что ж, постоял и хватит.

Он подходит к стене каньона и направляет чувства в толщу скальной породы. Проходит несколько мгновений — и дорога под ногами начинает подрагивать.

С повозки, куда уложили раненого, доносится стон. Двое других стражей, переглянувшись, смотрят на сгущающийся вокруг чародея белый туман.

Дорога вздрагивает сильнее.

Ущелье преграждает древняя каменная стена высотой в сто локтей. Окованные железом ворота закрыты, арбалетчики держат под прицелом узкий проход — единственный путь, по которому может приблизиться враг.

— Подпустим их ближе, — говорит широкоплечий капитан. — У нас давно не было возможности попрактиковаться в стрельбе по настоящим целям, но Белые стражи — это как раз то, что надо. Если они, конечно, посмеют сунуться снова.

Скала, служащая опорой стене, содрогается.

Стена трясется. Первый же толчок сбивает некоторых солдат с ног. Стены начинают ходить ходуном, каменные блоки с грохотом раскалываются.

Сквозь образующиеся трещины с шипением поднимается пар, пахнущий серой, а потом и горячая вода. Под ее напором трещины расширяются. Стены крошатся и обваливаются, погребая под собой защитников. Вопли умирающих тонут в грохоте камнепада и реве возникших неизвестно откуда гейзеров.

К закату на месте могучего укрепления остается лишь преграждающий дорогу овраг, наполовину заполненный камнем.

Маленький отряд облаченных в белое всадников медленно едет на восток. Все молчат, лишь раненый страж стонет на крутых спусках, подъемах и поворотах.

CXI

— Это работа не для кузнеца, — ворчит Ваос, спускаясь по склону с полной корзинкой травы.

— Точно, — добродушно соглашается Доррин. — Но она приносит деньги. А ты хочешь, чтобы я разжег горн ради работы с грудой лома?

— Мы же не крестьяне, чтобы ковыряться в земле, — гнет свое подмастерье.

— Кузнецу много чем приходится заниматься, — откликается Доррин, разрыхляя грядку с маленькими лунками для саженцев, которые он пестовал всю зиму и холодную весну. Хочется верить, что они быстро пойдут в рост.

Ваос, сваливая зелень на кучу навоза, продолжает ворчать. Доррин начинает помещать саженцы в лунки.

— Бери-ка ведра — и за водой! — командует он Ваосу.

— Я не хочу превращаться в крестьянина, это не по мне...

— И не по мне, — говорит Доррин. — Но я люблю поесть, да и ты тоже.

— Работать с железным ломом — и то легче.

— Вот и займемся этим, когда стемнеет.

— Тьма... Мастер Доррин, разве можно никогда не отдыхать?

Подхватив ведра, Ваос уныло плетется к трубе, проложенной Доррином к грядкам от домашнего водопровода.

— Хорошо еще, что не надо взбираться к пруду.

— Смотри, поливай грядки аккуратно, почву не смой. А потом приберись и жди меня в кузнице.

Доррин направляется к кузнице, где надевает кожаный фартук и засыпает в горн уголь.

Асаваху требуется починить плуг, лемех которого мало того что износился и проржавел, так еще и обломался о попавшийся в земле камень. Вообще-то Доррин плугами не занимается, однако Асавах здорово помог ему при постройке дома, так что не выручить его юноша просто не может. А плуг тому нужен позарез, чем скорее, тем лучше.

Достав необходимые инструменты кузнец находит и кладет на наковальню металлическую пластину — остаток заготовки для щита.

Ваос заходит в кузницу и смотрит на железный лист.