Читаем Интрижка (СИ) полностью

И я хотела сказать ему, как много для меня значит, что он может выслушать и дать совет, но также и то, что он был из тех людей, кто говорит честно.

Но, будучи осторожной и присматривая за собой, я не собиралась делать ничего из этого.

— У нас вечер «маргариты», так что, может быть, я смогу кое-что прояснить и поделиться с ней твоей честностью, — сказала я.

— Мой опыт общения с тобой показывает, что вечера с «маргаритой» приводит к очень хорошим вещам, так что я болею за тебя, детка.

Я снова уставилась на свои ступни, когда от этих слов у меня поджались пальцы на ногах.

— Теперь я отпущу тебя к сестре. Береги себя, Из.

— Ты тоже, Джонни. Пока.

— До скорого, spätzchen, — пробормотал он и отключился.

Именно тогда я поняла, что он не сказал «пока», он сказал «до скорого», и эта версия «пока» также могла означать нечто совершенно другое.

Осознав это, я поняла, что обращаю внимание и улавливаю некоторые нюансы, посланные мне Джонни, вместо того, чтобы просто позволить тому, чем мы становимся, быть.

Как бы то ни было, мне нужно переодеться и спуститься к сестре. Она жила не так близко, так что мне ее не хватало.

И хоть она и молчала, но я знала, что нужна ей.

Иззи

— Займем место на газоне, расположимся, а затем сходим за едой и напитками, — предложила я Адди, когда мы поздним утром следующего дня прогуливались по одной из многочисленных дорожек городской площади Мэтлока.

Адди катила Брукса в коляске, и мы сделали круг, чтобы рассмотреть все киоски и палатки.

Фестиваль в этом году был больше, чем тот, на котором была я, часть киосков располагалась в переулках, а одна из улиц, прилегающих к площади, была перекрыта, чтобы туда могли въехать закусочные на колесах.

Здесь было все, что могло подаваться на фестивале еды, но также множество лавочек с товарами, выставленными на всеобщее обозрение, не говоря уже о художниках-портретистах, умельцев, плетущих косы, изготовителей цветочных лавров, продавцов воздушных шаров в виде животных и многих других.

Вокруг еще не было многолюдно, но оживленно и празднично.

Но я чувствовала себя, как в аду.

Мой ад был вызван тремя причинами. Накануне вечером я выпила слишком много «маргариты». Не спала до четырех утра, разговаривая с сестрой. И тем, что она решительно избегала любых разговоров о Перри, но я заметила, что ее машина явно загружена до отказа, в основном, вещами Брукса, и все это она привезла ко мне домой.

Своих детей у меня не было, но я знала, что путешествовать налегке с ребенком — непозволительная роскошь.

И все же, нет необходимости путешествовать, как она, чтобы провести несколько выходных со своей сестрой.

Она привезла переносную кроватку, стульчик для кормления, тонну детской одежды (и своей, кстати), несколько пакетов с подгузниками, салфетками и прочей мелочью, вероятно, все игрушки Брукса, и достаточно детского питания, чтобы продержаться месяц.

Так что, пока мы бродили, я устала, страдала от похмелья и очень волновалась, и в довершение всего солнце светило очень ярко. День выдался самым теплым из всех, что у нас были в этом году, и все, что мне хотелось сделать, это прилечь и вздремнуть или встряхнуть сестру и потребовать, чтобы она рассказала мне, что происходит.

Но я знала Адди. Она не из тех, кто будет скрывать что-то вечно, она делилась, когда приходило время. Мне просто нужно подождать.

Мне это не нравилось, но это был мой единственный вариант.

— Как насчет этого места? — спросила я, указывая на участок газона под тенью большого дерева, вокруг которого быстро располагались посетители фестиваля.

— Подходит, — ответила Адди, выглядя отдохнувшей и бодрой, что меня раздражало, но она была мамой и работала официанткой в элитном ресторане. Она привыкла ложиться поздно, не досыпать и уставать.

Я бросила корзину с салфетками, пластиковыми стаканчиками, настоящими вилками, ложками, ножами, влажными салфетками, лакомствами Брукса и бутылочкой солнцезащитного крема, которую несла, и сняла с крышки клетчатое покрывало, развернула его и расстелила на траве.

— Не верится, что у тебя есть такая корзина для пикника, — заметила Адди.

Я посмотрела на корзину с двумя створками сверху, обитую розово-белой клетчатой подкладкой, а затем на сестру.

— Я купила ее на гаражной распродаже за двадцать пять центов. Она была грязной, но в идеальном состоянии. Единственное, мне пришлось заменить подкладку, а этот материал я купила на дворовой распродаже за целых пять центов.

Она опустилась на колени на покрывало и повернулась к сонному Бруксу в коляске, сказав:

— Это моя Из. Если есть выгодная сделка, она ее найдет.

Я ничего не сказала, потому что сочла это высшей похвалой.

Адди посмотрела на меня.

— Кроме собачьего и кошачьего корма и семечек для птичек, ты когда-нибудь за что-нибудь платила полную цену?

— Нет, — ответила я, и с этим у меня тоже не возникло проблем.

— Ладно, — пробормотала она, поворачиваясь к Бруксу и вытаскивая его из коляски. — Я виню отца во многих вещах, и эта одна из них.

— Какая?