Читаем Интрижка (СИ) полностью

Я тихо рассмеялась, решив не упрекать его, потому что прекрасно знала, что он каким-то образом заботился об этом теле, иначе оно бы так не выглядело, и вернулась к гуакамоле.

Я добавляла сок лайма, готовясь все перемешать, когда Джонни у меня за спиной заметил:

— Милая кухня.

Я оглянулась на него через плечо и увидела, что его внимание обращено на меня, одной рукой он опирался на кухонный островок, а в другой держал бутылку пива.

— К счастью, в основном, она уже была такой, когда я покупала дом. Я только сменила раковину, поставила мраморные столешницы, потому что их заказала какая-то дама, а потом решила от них отказаться. Еще кое-где подкрасила, заменила несколько ручек и… вуаля.

— Мило. И симпатично. В ней вся ты. Но я чувствую, как мои яйца скукоживаются, просто от того, что стою здесь.

Я расхохоталась, глядя на шкафы, выкрашенные в кремовый цвет, ручки из зеленого стекла, и зная, что под раковиной висела тканевая занавеска с розочками и листочками на кремовом фоне. Над окном над раковиной шел узкий цветочный рисунок. На полках возле раковины стояла светло-зеленая, вперемешку с розовой, стеклянная посуда и кухонная утварь, которую я унаследовала от мамы (а та унаследовала от своей мамы), и та, что я сама собирала годами. Даже мой миксер KitchenAid был мятно-зеленого цвета. Все остальное было кремовым или с замысловатыми завитушками. И каждый дюйм кухни, определенно, кричал о женственности.

— Я закончу через секунду, и мы выведем тебя из опасной зоны на заднее крыльцо.

— Детка, твое заднее крыльцо выглядит более уютным, чем моя гостиная. На том диванчике больше подушек, чем на моей кровати. У тебя там даже лампа есть.

— Мне нравится комфорт, — сказала я гуакамоле.

— Рискну предположить, что тебе удалось реализовать это желание на все сто процентов.

Я снова тихо рассмеялась, затем подошла к шкафу за чипсами и миской для сальсы.

— Можешь выходить, — сказала я ему. — Мне осталось только высыпать чипсы и захватить соус, и я присоединюсь к тебе через две секунды.

— Я возьму твое вино, — ответил он.

— Спасибо.

Я разобралась с чипсами, а затем, решив подшутить над Джонни, поискала розовые бумажные салфетки с оборочками в уголке, на которые наткнулась в антикварном магазине. Я приберегала их для особого случая, вечеринки или чего-то в этом роде, но решила, что сейчас самое подходящее время ими воспользоваться.

Я прихватила их вместе с миской.

Джонни сидел на диванчике, обе собаки бродили по застекленной веранде, решая, где устроиться, я села рядом с ним, положила салфетки и поставила миску на столик перед нами.

— Господи, — пробормотал он, глядя на салфетки.

Я хихикнула.

Демпси подошел и с надеждой уставился на чипсы.

— Нет, малыш, — пробормотала я.

Он одарил меня щенячьим взглядом, затем подошел Вихрь и с надеждой уставился на чипсы.

— И тебе «нет», красавчик, — сказала я ему.

Он заскулил, затем обогнул стол и со стоном плюхнулся на живот у моих ног.

Демпси выбрал Джонни, отчасти потому, что рядом с Вихрем больше не было места. Но главным образом потому, что Вихрь был старше, и он давным-давно уяснил, что мое категорическое «нет» означает «нет». Джонни был неизвестным субъектом, и мог дать слабину с чипсами.

— Они получат угощение позже, а не чипсы сейчас, — сказала я Джонни.

— Хорошо, — ответил Джонни, наклоняясь вперед, чтобы зачерпнуть чипсом гуакамоле, при этом глядя на Демпси, и бормоча: — Извини, приятель.

Демпси выглядел печальным.

Джонни откинулся на спинку дивана, и я наклонилась вперед, чтобы сделать то же, что и он.

Именно тогда впервые за вечер он прикоснулся ко мне.

Он коснулся моей поясницы, и тепло его ладони проникло в мою плоть, поднялось по позвоночнику и спустилось по ягодицам.

— Господи, Из, это лучший гуакамоле, который я когда-либо пробовал, — заявил он.

Я обрадовалась.

Я также обрадовалась напоминанию о том, кем мы были, об этом говорило прикосновение к моей спине.

Я не думала об этом, но он не поцеловал меня, когда мы встретились на ступеньках. Не прикоснулся и даже не приблизился. На кухне он также держался на расстоянии. Даже в таком маленьком пространстве он стоял в сторонке, возле кухонного островка. Никаких прикосновений, поцелуев в щеку или шею.

Ни намека на интимную связь или даже проявлений привязанности двух знакомых людей.

Сейчас ужин. Секс потом.

Возможно, он даже не останется на ночь.

Вот как обстояли дела между нами. Кем мы были. Что здесь происходило.

И Джонни, выгуливающий лошадей и поддразнивающий меня на кухне, ничего из этого не изменил.

Я откинулась на спинку дивана, чтобы съесть чипс, и потеряла его руку, так как он тут же снова наклонился вперед за следующей порцией.

Проглотив, я сказала:

— Рада, что тебе нравится.

— Мне нужен этот рецепт, — заявил он.

— Прости. Я дам его только своим дочерям, но лишь после того, как они поклянутся не давать его никому, кроме своих дочерей.

Джонни повернул ко мне голову и посмотрел сверкающими глазами.

Затем вернулся к соусу.

Я наклонилась вперед и взяла бокал вина.