Читаем Интервью всей жизни (СИ) полностью

Год провела отшельницей в том самом доме, где я, Стив и Джемс скрывались от властей. Ничего необычного, я просто жила. Одна, со своими мыслями, скучая по друзьям, но не желая возвращаться. Какого же было моё удивление, когда на пороге дома я увидела Роджерса. Я кинулась ему на шею, обняла так крепко, как только могла. И я чувствовала, как тёплые ладони скользнули по моей спине, притягивая ближе.

В тот вечер мы первый раз переспали. Не знаю, что сподвигло обоих на этот поступок, но было чертовски хорошо. Мы оба, наконец, почувствовали внутри тепло.

— Возвращайся в Нью-Йорк, Рейчел. Я купил дом, но он слишком большой для меня одного, — и я поняла, что даже вечно верующий в лучшее Стив отчаялся. Никогда в жизни он не предложил бы мне переехать к нему, если бы был уверен в том, что мы всё исправим. А я была единственной, кто понимал его. И я согласилась.

Стив помог мне перевести вещи, которых в общем-то было не то чтобы много. Та ночь не повторялась больше. Оба мы чувствовали вину. Я за то, что изменила (если это можно считать изменой, ведь мы не были вместе) Джеймсу с его лучшим другом. А Кэп за то, что переспал с любимой (так мы оба думали) девушкой лучшего друга. И самое ужасное — оба мы были не против.

Я перестала запивать боль алкоголем, чаще начала ездить к Тони, который, к слову, был не совсем раз узнать о том, что переехала к Стиву. Сам же Роджерс не ездил к Старку. Он всегда говорил, что их разделили их настолько похожие, и настолько разные одновременно, взгляды на жизнь.

Каждый раз, стоило мне ступить на веранду дома, я слышала фразу «Как там твой женишок?». И раз за разом я повторяла, что между мной и Стивом ничего нет.

Когда Морган вступила в более-менее осознанный возраст, Тони, наконец, перестал пить по поводу и без повода. И почувствовал себя свободным. Зажил по полной. А я была чертовски рада этому. Он улыбался дочери, обнимал Пеппер, и постоянно говорил им, что любит.

И я правда была рада.

Через пару лет совместной жизни со Стивом, я решила разобрать вещи, которые никто из нас двоих не доставал с самого моего переезда. Коробки, сундучки, сумки, чего тут только не было. И вот в одной из коробок я нашла блокнот. В этом блокноте Джеймс записывал всё, что всплывало в его памяти когда-то.

И я сорвалась. Сначала я пыталась выпустить пар стрельбой по деревьям. Потом спарринг со Стивом. А потом я пошла в бар, когда ничего уже, казалось, не поможет. Понятия не имею, сколько я выпила. Но бармен тогда набрал Роджерса с моего телефона и попросил забрать меня. Вспоминать об этом ужасно стыдно, правда. Но тогда я была уверена в своих действиях, и затащила Капитана в поцелуй прямо в такси. А он не оттолкнул.

Поцелуи прекратились на пороге дома. Я сама остановилась, виновато опустив глаза.

— Не думаю, что мы правильно поступаем, — сказала я тогда.

— Я тоже, — ответил Стив и снова поцеловал меня. Мы так и не остановились.

Утром было плохо. Голоса болела, а тело ныло. Я проснулась в объятиях Стива Роджерса. Он обнимал меня, тихонько посапывая. Не было любви, или непередаваемых эмоций по отношению к нему. Да, мы были близки, возможно, даже слишком. Но тогда я подумала, что он очень красивый. И что я хотела бы каждый день просыпаться так. Рядом с мужчиной. Но не каждый раз с разным, а с одним. С тем, кому я смогу доверять. С тем, кто будет не против так же просыпаться рядом со мной.

За мыслями я не заметила, как Роджерс открыл глаза.

— О чём ты думаешь?

— О том, что хочу попробовать жить. Возможно, с семьёй у меня не сложиться, но я хочу дарить кому-то тепло и ласку.

— Хочешь попробовать со мной? — он улыбнулся.

— Если ты не против.

— Мы ведь обещали помогать друг другу, помнишь?

— Помню.

***

Весь свой рассказ я смотрела на Барнса. Ожидала увидеть злость, ярость, ревность, но встретила лишь понимание. Я первый раз рассказывала об этом. Даже Джеймсу. И я всегда боялась получить осуждение.

***

Нас нельзя было назвать парой или семьёй. Но мы начали жить. Секс стал частью нашей жизни. Как и совместные завтраки, походы на прогулки, разговоры по душам и танцы по вечерам.

Когда объявился Скотт Лэнг, когда мы поняли, что есть шанс всё исправить, меня уколола совесть. И я с головой ушла в работу. Мы что-то считали, мастерили с Тони костюмы, проводили калибровку «машины времени».

— Мы на минутку, — смеясь сказала Нат, обняла меня, и они исчезли. Отправились за Камнями Бесконечности. Я с ними не отправилась по одной причне, которая беспокоила меня уже пару месяцев. Но никому я её так и не озвучила. А вернулись не все. Мы плакали. Не все, кто-то держался. Но в душе каждый из нас опять сломался. Клинт упал на колени, хватаясь за голову и прося прощение у каждого. И я обняла его, как это сделала бы Наташа.