Читаем Интервенция полностью

– Слышь, газетчик, правду ребята говорили, что этот город еще ни разу не был взят врагом?

– Риккардо, попридержи язык, если не хочешь иметь лишней головной боли и слушать поучения военного психолога. Вбей себе в башку раз и навсегда: мы пришли сюда не как враги, а как друзья. Наша задача – навести порядок и помочь русским создать в Петербурге нормальное демократическое управление.

Эту тираду Джекоб произнес скучным казенным тоном – то есть так, как ее вдалбливали солдатам. Надо сказать, что во время подготовки операции пропагандисты не жалели времени и сил. О мирном характере предстоящей миссии не талдычили разве что кофеварки. Непонятно было только – с чего бы такие усилия? Ведь так оно в самом деле и было! Петербург – это не Узбекистан и не Иран, где пришлось свергать существовавшую там власть. В этом городе – как, впрочем, и во всей России – власти, по большому счету, уже никакой не было. Да и России не было. С ней случилось примерно то же самое, что за пять лет до этого с Украиной. После скандала, разразившегося на последних внеочередных президентских выборах, начались выступления оппозиции. Но все-таки выборы решили переиграть. Вышло еще хуже. Протестовать стали уже другие. Одни регионы признали результаты выборов, другие – нет. Далее – регионы стали шантажировать центр, выдвигая свои требования… В общем, доигрались. В итоге страна развалилась на кусочки, в каждом из которых сидели свои мелкие начальники, начальнички и полевые командиры. А в Петербурге не было даже этого. Почти год город находился в состоянии полной анархии. Разве может один из знаменитейших городов мира и дальше находиться в таком вот состоянии? Правильно – никак не может. Тем более что поблизости имелась атомная станция, да и много чего разного другого было вокруг – не менее веселого.

Были и еще кое-какие обстоятельства, подвигнувшие начальство на операцию… В самом деле, если кто-то бросил хорошую вещь и она валяется бесхозной, то почему бы ее не поднять, не взять и не поделить? Желающих принять участие в этом хватало и в Штатах, и в Европе. И уж в любом случае назвать ограниченный миротворческий контингент НАТО захватчиками язык не поворачивался.

– Что ж, оно и лучше, если мы приходим сюда как друзья, – сверкнул зубами Риккардо. – Значит, воевать не придется. А то мне, честно говоря, неуютно становится, даже когда на стрельбище стреляют…

Парень явно не был создан для армии, а уже тем более – для воюющей армии. Он терпеть не мог дисциплину, как, впрочем, и работу вообще. Завербовался в солдаты Риккардо по очень простой причине – ему сделали предложение, от которого сложно отказаться. Дело в том, что ординарец Джекоба, как и большинство его товарищей по мексиканскому кварталу Нью-Мексико, из всех преподававшихся в школе наук лучше всего усвоил высокое искусство торговли марихуаной, которую в обилии привозили контрабандисты из-за недалекой мексиканской границы. Разумеется, в конце концов попался. Вот ему копы и предложили: либо надевай погоны, либо иди в тюрьму. Он выбрал погоны.

Таких, как Риккардо, в корпусе было до фига и больше. Но где взять других? Несмотря на очередное повышение платы и на вновь увеличенные льготы отслужившим солдатам, на чудовищные деньги, отданные правительством Голливуду для выпечки фильмов, пропагандирующих армию, нормальные законопослушные американцы все меньше и меньше желали служить. Никто не хотел втягиваться в армейскую муштру. К тому же молодые ребята, даже из отфильтрованных и загримированных, как топ-модель, телевизионных сообщений из горячих точек, поняли – в армии иногда убивают. Уговоры пропагандистов, с цифрами в руках доказывающих, что в большом городе вероятность погибнуть под машиной или от пули обдолбанного героином психа куда больше, нежели сложить кости в армии, как-то не слишком действовали. Еще хуже дело обстояло с союзничками. Они вообще уклонялись, как могли. (Правда, на этот раз дело обстояло получше – все-таки Петербург, а не Ташкент или Тегеран, но тем не менее.) Горячие точки все множились и множились, солдат требовалось все больше и больше.

Вот и приходилось набирать в армию черт знает кого. Как пошутил один коллега Джекоба, Америка вернулась к тому, с чего начинала. Дело в том, что до Гражданской войны[2] армейская служба была в Штатах абсолютно непрестижна. Солдат по социальному статусу находился чуть выше бродяги. К ним в народе относились как к придуркам и дармоедам[3]. А потому в армии служили только те, кого в другие места не брали. Похоже, дело в последние годы шло именно к этому.

Впрочем, латинос был вполне нормальным парнем, без уголовных примочек. Ему, можно сказать, повезло. Парень попался достаточно быстро и не успел превратиться в законченного бандита, которого проще пристрелить, нежели заставить заниматься нормальной работой, который в любом случае закончит пулей в черепе. А так, глядишь, отслужит положенный по контракту срок – и займется чем-нибудь более общественно полезным, нежели торговля травкой.

Риккардо снова подал голос, долго молчать он просто-напросто не умел: