Читаем Интерпол полностью

Между прочим, стоит упомянуть, что, хотя я в конце концов и отыскал мои журналы в архивах германской Федеральной криминальной полиции в Кобленце, они просто не были переданы гитлеровской полицией ее преемникам мирного времени, в результате попали в соответствующие службы армии США и возвратились в Кобленц лишь много лет спустя после окончания войны.

Роберт Волфе, военный архивариус Национального архива США в Вашингтоне (которого я посетил после поездки в Кобленц), так объясняет ситуацию: «Солдаты армии Соединенных Штатов обнаружили шестнадцать этих журналов в здании германской криминальной полиции в Трире. Они привезли их сюда вместе с массой других, чисто военных материалов. Много времени ушло на то, чтобы разобраться с ними и составить каталог всего, что у нас оказалось, но когда мы наконец выяснили, что это за документы и что они не имеют ничего общего с армией, мы сняли копии для своих архивов, а оригиналы отослали в Бундесархив в Кобленц. Вот как они оказались там сегодня».

Насколько известно Волфе, эти журналы — единственные, существующие на сегодня. Неизбежен вопрос: почему? Как мы увидим позже, картотека Комиссии военных лет — с 1939 по 1945 годы — тоже исчезла. Не сохранилось ни единого клочка бумаги из штаб-квартиры организации в Берлине, чтобы рассказать нам, кто же прошел через Интерпол в те страшные годы и — что может оказаться еще важнее — что же случилось с ними. Даже эти 16 журналов военного периода были обнаружены случайно в дежурной комнате детективов полицейского участка в маленьком западногерманском городке на границе с Люксембургом. Не отдавал ли кто-нибудь приказ в последние дни войны — возможно, и сам Генеральный секретарь Дресслер — уничтожить все, чтобы уберечь от чужого взгляда имена коллаборационистов, симпатизировавших фашизму по всей Европе, появлявшиеся в уголовных делах и текстах журналов?

Копии дресслеровской книги, взятой из Библиотеки Конгресса США, и копий 16 журналов, полученных из Бундесархива в Кобленце, достаточно, чтобы вызвать серьезные опасения у некоторых крупных полицейских чиновников по всей Европе. Они явно свидетельствуют о том, что эти люди вовсе не дистанцировались от гитлеровской Германии, как они хотят нас убедить в этом сейчас.

Но до того, как мы рассмотрим роль Интерпола в военное время, интересно взглянуть, чем же занимались преступники Европы в годы войны.

В 1941 году в оккупированной Норвегии, согласно официальным данным, опубликованным в штаб-квартире Комиссии в Берлине, преступления совершались, несмотря на страх перед гестапо и работу местной полиции. Например, в Осло их было зарегистрировано ни много, ни мало 11 438. Убийств не было, кроме одного неумышленного, 1 покушения на убийство, 1 «смерти в результате наезда транспорта» и 39 «смертей по невыясненным причинам, по которым велось следствие».

В этот список также входили:

взломы в магазинах, учреждениях, на заводах и в мастерских — 916;

взломы в квартирах, жилых зданиях, погребах, пристройках и на чердаках — 886;

кражи в учреждениях, на складах, заводах и в мастерских — 306;

кражи в квартирах, жилых зданиях, погребах, на чердаках и в коридорах — 1206;

кражи моторизованных средств передвижения — 95;

кражи велосипедов — 1156;

кражи средств транспорта — 448;

кражи на железных дорогах, в автобусах и т. д. — 553;

карманные кражи и ограбления пьяных лиц — 292;

магазинные кражи — 384;

преступления на сексуальной почве — 505;

растраты — 1025;

мошенничества — 617.

В 1942 году в Бельгии полиция обнаружила 11 157 поддельных бельгийских и одну иностранную монету, а также 94 фальшивые бельгийские и 20 иностранных банкнот. Весной того же года на рынке в Осло появились поддельные картины Гюстава Курбе и великих английских мастеров — Гейнсборо, Ромни, Констебля и Тернера, изготовленные местным безработным художником.

К марту 1943 года проституция во Франции стала столь серьезной проблемой, что правительство Виши вынуждено было принять новый, более жесткий закон против сводничества, имеющий силу практически во всей стране.

Это так понравилось доброму доктору Дресслеру, что месяц спустя он поздравил в письме Жана Феликса Бюффе, одного из старших офицеров полиции Виши, с ужесточением преследований сутенеров. Тема эта не раз бывала предметом «озабоченного обсуждения Международной комиссией криминальной полиции и особенно волновала бельгийца М. Флоран Луважа». (С ним мы однажды уже встречались: в 1929 году в Женеве он был одним из представителей Комиссии на конференции Лиги Наций, посвященной борьбе с подделкой валюты.) Однако и в военное время царило лицемерие, когда дело касалось сексуальных отношений. Только в оккупированном Париже продолжали процветать 120 борделей: из них 40 были зарезервированы для немецких солдат, четыре — для офицеров и один — для генералов.