прочие аферисты — 320;

насильники — 27;

торговцы женщинами — 11;

торговцы наркотиками — 26;

прочие правонарушители — 269.

Возможно, картина транснациональной преступности не поразит нас ужасами насилия, нападениями банд вооруженных гангстеров и мародеров, свирепствовавших в то время в Америке, разгулом мафиозной преступности. Но взгляните на статистику: как много мелких преступников — мошенников и аферистов, художников-фальсификаторов, кочующих воров и грабителей. И ко всему этому крупнейшая группа карманников.

В августе 1932 года после продолжительной тяжелой болезни (возможно, рак) скончался Иоганн Шобер. Президентское место занял его преемник на посту шефа венской полиции, способный, но куда менее энергичный функционер Франц Брендль. Эта перемена лишь укрепила позиции Оскара Дресслера как настоящего лидера организации.

Но в январе 1933 года выходец из Австрии Адольф Гитлер и его нацистская партия пришли к власти в Германии. Гитлер задолго до этого амбициозно заявлял о своих намерениях объединить Германию и Австрию в единую нацию, говорящую на одном языке и имеющую одно и то же расовое наследие. Будущее маленькой беззащитной Австрии как независимого государства оказалось в смертельной опасности. Статус Вены как свободной столицы уже не был гарантирован.

Глава 4

Интерпол и политика

(1923–1939 годы)

В этой главе мы вернемся назад к сентябрю 1923 года — началу деятельности Международной комиссии криминальной полиции.

Любая международная организация имеет право на существование, если не вмешиваться прямо или косвенно во внутренние дела стран-участниц. Этот принцип международного права четко изложен в Уставе Организации Объединенных Наций, а ранее — в Уставе Лиги Наций. Даже во время войны в Персидском заливе главные воюющие на стороне ООН страны, несмотря на возбужденные толки об ужасах «военных преступлений» Саддама Хусейна, были весьма сдержанны в своих оценках положения иракского народа и внутренней политики его правительства.

Если речь идет о международной полицейской организации, то принцип невмешательства приобретает особый нюанс: эта организация не должна вмешиваться в политические преступления, то есть преступления, связанные с внутренней политикой стран-участниц. У государства или у наций имеются основания для совместной борьбы с «общеуголовными преступлениями», как их называют эксперты. Но никакое суверенное государство не потерпит вмешательства какой-либо международной организации в преступления, совершенные в политических целях. Они рассматриваются как внутреннее дело, как неотъемлемый элемент национального суверенитета.

Поэтому высшие полицейские чины МККП постоянно стараются провести черту между политическими преступлениями (например, акты терроризма, убийства по политическим мотивам и др.) и теми, которые сэр Рональд Хоув, много лет представлявший в Интерполе Великобританию, называл «преступлениями, повсеместно признанными противоречащими закону, — убийство, поджог, кража, насилие и перевозка наркотиков».

Жан Непот, блестящий французский полицейский администратор, в течение трех десятилетий после войны руководивший Интерполом, также высказался на эту тему перед английским полицейским в сентябре 1977 года: «Ни одно общество не хочет терпеть воров, убийц, мошенников и аферистов. Мы потому и наладили международное сотрудничество полицейских сил в борьбе с нарушениями общечеловеческих уголовных законов. Но существуют так называемые пограничные случаи, когда нелегко определить, совершается ли преступление по политическим или другим мотивам. И за последние несколько лет количество таких преступлений значительно выросло. Однако наше сотрудничество распространяется только на преступления, которые подпадают под определение уголовного кодекса».

С самого начала организация придерживалась именно этой точки зрения — так неустанно твердили руководители Интерпола послевоенного периода, старательно подчищая и подкрашивая довоенную историю. Именно поэтому в Уставе Комиссии 1923 года ничего не говорится о политических преступлениях.

В ныне действующем Уставе Интерпола, принятом в 1965 году, подчеркивается (и мы в дальнейшем увидим, что это создало большие проблемы!): «Организации категорически запрещается вмешиваться в деятельность (или вести ее) политического, военного, религиозного или расового характера». Популярный среди высших чиновников миф, усердно культивируемый ими после Второй мировой войны, состоит в том, что, мол, Комиссии всегда, с момента ее создания, предъявлялись те же самые требования. Но так ли это верно?