Читаем Инструктор ОМСБОН полностью

А вскоре после рассвета к караулу на въезде в поселок подъехала небольшая колонна из двух грузовиков с солдатами и одного мотоцикла. По знаку дежурного колонна дисциплинированно остановилась. Колонну взяли под прицел пулеметы, а к водителю первого грузовика подошел дежурный и потребовал документы. Водитель спокойно вынул документы и передал дежурному. Но стоило только тому взять в руки бумаги, как издали раздалась пулеметная очередь. Упали дежурный и несколько солдат из караула. Остальные немцы с криками «Аларм!» стали выскакивать из караулки и занимать огневые позиции. Пулеметчики развернули свои пулеметы в сторону, откуда велся огонь. Солдаты из грузовика тоже выскочили, но неожиданно для караула вместо того, чтобы поддержать оборону, сами напали на караульных. Через несколько минут все было кончено. Караул был уничтожен, а его оружие было собрано и отложено в сторонке. Затем из грузовика были выгружены минометы, а один из бойцов, назначенный корректировщиком, быстро залез на высокое дерево, стоявшее неподалеку. Еще три минуты, и минометы открыли огонь. Когда здание комендатуры загорелось, огонь перенесли на те места, где немцы пытались организовать оборону. Но неожиданность нападения в сочетании с минометным обстрелом сыграли решающую роль. Около двух десятков солдат сумело удрать в сторону противоположную той, через которую прибыл наш отряд. Преследовать их мы не стали. Вне всякого сомнения, по радио они успели сообщить о нападении, и в ближайшие минуты может прийти помощь. Конечно, две дороги мы заминировали и на подходах оставили засады из пулеметчиков и снайперов со строгим приказом в сражение не ввязываться. Дождались взрыва, обстреляли колонну и тут же удрали. Пока немцы проверят, что впереди чисто, пока снова соберутся в колонну – нужное время будет выиграно. Существовала еще опасность, что немцы вызовут авиацию, но и тут сначала должен прилететь разведчик, он должен опознать противника, что сделать будет не очень-то и просто, так как мы все одеты в немецкую форму и используем немецкие же грузовики. По-всякому удрать сумеем, если долго клювом не будем щелкать.

Так мы и не щелкали. Выстрелы еще хлопали, а колонна грузовиков уже потянулась из склада. Мы быстренько свернули минометы, загрузили их назад в грузовики, сами запрыгнули туда же и двинулись в хвосте колонны. Не прошло и пяти минут, как сзади раздался громкий БУМ и в небо стал подниматься густой черный дым. Чтобы не нюхать этот противный и вредный запах, колонна увеличила скорость. Минут через десять мы были уже на достаточном расстоянии и могли не опасаться того, что к немцам на помощь прилетят самолеты. Пару раз над нами пролетели бомбардировщики, но чинно движущаяся колонна не вызвала у летчиков никаких подозрений. Вполне возможно, что с нами пытались связаться по радио, но безуспешно. А вскоре пошел противный октябрьский дождь, и погода определенно стала нелетной. Так что примерно через три часа мы снова оказались в родном болоте. К сожалению, все грузовики на островке не помещались, поэтому пришлось из половины захваченных грузовиков вытащить груз и вручную переправить его на остров, а сами «лишние грузовики» бойцы загнали в овраг, на всякий случай заминировали и замаскировали. Потом пригодятся. После торжественного ужина при свечах, точнее, при лучинах, чтобы не демаскировать лагерь, все залегли спать, оставив на завтра самое приятное – подсчет всего «нажитого непосильным трудом»[33].

Ложась спать, я почувствовала некоторое огорчение. Честно говоря, в этой операции я была лишней. Все знали свои роли, а застрелить дежурного с трехсот метров мог любой из наших снайперов. Поэтому лично моя роль во всей операции свелась к наблюдению за порядком во время сражения и к произнесению торжественных слов при похоронах погибших бойцов. Единственным утешением послужили воспоминания. Папуля мне как-то объяснял, что хороший начальник – это тот начальник, которого почти не слышно и не видно. Он должен только запускать определенные процессы и потом, при необходимости, решать на своем уровне вопросы, которые нельзя решить на более низком уровне. «Если начальник вынужден постоянно контролировать работу подчиненных и исправлять их огрехи, то это не очень хороший начальник, – утверждал папуля. – Он не умеет правильно подбирать людей. Хороший коллектив должен работать сам, а начальник только определять направление работы». Так вот применительно к нашей деятельности я определила направление работы, а дальше все пошло почти само собой. Наверное, мужики были правы, и больше мне не следует соваться со своей винтовкой туда, где и без меня хорошо справятся с делом.