Читаем Институт полностью

На этом Игорь и играл. Надо ему, к примеру, выбить для кого-то повышение или отправить кого-то на месяцок в импортную лабораторию поработать, так он сам к Директору соваться и не думает - клянчить и унижаться придется безмерно, да тот еще непрерывно будет свои безумные версии проверять на предмет того, почему Игорю именно того надо повысить, а именно этого отправить. То есть, все это относится не только к Игорю, но и к кому угодно другому, если только инициатива не исходит от самого Директора, но Игорю-то от этого не легче и потраченного - и нередко совершенно напрасно - времени жалко не меньше. Вот тут-то его выдумка и начинает действовать. С ведома и одобрения Игоря, тот сотрудник, для которого, собственно, и нужны были это повышение или эта командировка, идет прямым ходом к Директору, добивается приема, намекнув секретарше, что пришел жаловаться на своего непосредственного начальника, после чего Директор принимает его практически немедленно, и в директорском кабинете начинает жаловаться на то, что Игорь именно его притесняет и зажимает, никуда не посылая и никак не повышая, тогда как многие другие всеми этими благами пользуются во всю. Директора просят как отца родного вмешаться, разобраться и заступиться.

Поскольку в такой ситуации Директор видит отличную возможность вбить клин в отношения между сотрудником и завлабом, то два раза его просить не приходится. Он тут же вызывает Игоря, распекает его в хвост и в гриву за необъективность, несправедливость и неумение работать с людьми, после чего приказывает ему немедленно именно этого несчастного повысить или командировать, после чего выставляет их обоих из кабинета в полной уверенности, что в лице облагодетельствованного сотрудника приобрел себе верного сторонника и возможно даже информатора, а заодно уел и Игоря. В свою очередь, Игорь с сотрудником дружно направлялись обратно в лабораторию, унося в клювике желаемое. Конечно, элемент риска в таком деле всегда присутствовал, но Игорь здраво рассудил, что самим сотрудникам продавать его схему начальству невыгодно, а даже если она в какой-то мере вскроется, то польза от его работы начальственный гнев в конце концов должна пересилить. В общем, обойдется.

Естественно, в курсе этой тактики был и Грицько, тем более, что именно с ее помощью Игорь выбил ему не только поездку на хороший конгресс во Францию, но даже и квартиру в доме, построенном их Институтом на паях с министерством. И на этот раз он использовал ее в обратном, так сказать, варианте, пойдя к Директору, нажаловавшись на всевозможнейшие зажимы с игоревой стороны, да еще, похоже, и продав все прошлые игоревы авантюры. Именно к такому выводу пришел Игорь, когда Директор с жутким скандалом не только потребовал обеспечить Гришу большей частью требуемого, но и намекнул, что никакие лже-жалобы больше с ним не пройдут, и вообще Игорь теперь у него на особом контроле. Было очень обидно, но работать с Гришей и над Гришей Игорь продолжал.

Вот тут обе линии и сошлись.

VII

И сошлись резко и неожиданно.

Как-то раз, войдя в здание Института и неторопливо направляясь по широкому безлюдному коридору к лифту, Игорь чуть не был сбит с ног Роговым, который буквально скатился с широкой лестницы, которая вела на второй этаж к шикарно оборудованному отсеку, где располагались чертоги лично Генерального и его канцелярии. На Рогове практически не было лица, так, бледные остатки. И даже выглядел он не так элегантно, как обычно, хотя коньячного духа Игорь на этот раз не учуял.

- Чего с тобой, Фомич? - участливо поинтересовался Игорь, - Хвораешь, а тебя к начальству дергают работой загружать?

В ответ воспитанный и обычно сдержанный Рогов разразился потоком совершенно несвойственной ему до того момента чудовищной ругани. Из густого облака мата постепенно прояснилось, что всего несколько минут назад Генеральный уволил Рогова в связи с многократными нарушениями трудовой дисциплины. И поскольку дело уже, как оказалось, согласовано с руководством отдела КГБ, по которому числился находящийся в резерве Рогов, то правды искать больше негде. А искать надо новую работу, поскольку и погоны и мозги пока еще при нем. А съинициировал увольнение – представляешь? – районный клоп-гебешник, которому страсть как хотелось бы занять роговское место. И вот этот мудак решил, что он под наблюдением как раз Рогова обтесался уже достаточно, чтобы выполнить любое задание партии и правительства, и не нашел ничего лучшего, чем настучать главному начальнику про роговскую привычку к дорогому коньяку в рабочее время и страсть запираться в кабинете с секретаршами и опять же в рабочее время. Тому, в общем-то, может, и наплевать, поскольку и сам не мимо коньяка и девочек, но дело уже вышло наружу, и, значит, надо было принимать меры. Вот он и принял – самые радикальные, мать их….