Читаем Институт полностью

Дело, однако, этим не закончилось, ибо вступление Львова с славные ряды создало для начальников этих рядов новую и совершенно непредвиденную проблему. Неожиданно для всех, но в полном соответствии с уставом КПСС, Львов стал платить партийные взносы не только со своей профессорской зарплаты, но и вообще со всех своих доходов, которых у него хватало - он писал книги и обзоры, издавал монографии за границей, много оппонировал, входил в какие-то там редколлегии и редсоветы, в общем, с миру по нитке, но набиралось не только на рубашку, но и на приличный костюмчик. А он со всего платил и в ответ на все удивления в открытую комментировал ситуацию примерно так:

- Если уж я в такое дело влез, чтобы мне нормально работать можно было, то из этого еще не следует, что их мораль мне подходит, и я буду жульничать по мелочам, как у них принято. По крайней мере, свое обязательство я выполнять буду - раз уж обещал платить им по три процента со всех доходов, то со всех и буду, и пусть они моими деньгами задавятся!

И платил. Чем неизменно раздражал институтских официальных лиц, которые к своим незарплатным доходам относились исключительно трепетно и не желали отстегивать из них ни копейки. Один из парткомовских чинов даже довольно серьезно влип, когда решил не платить партвзносов с гонорара, полученного за изданную книгу, план которой утверждался на институтском же Ученом Совете. Естественно, кто-то (многие полагали, что именно Знаменский) немедленно накатал в райком анонимку, которую быстро проверили и убедились в ее правильности. Скаредного писаку хватанули, было, за ушко и даже хотели примерно наказать другим в назидание, но Босс, которому негативная шумиха вокруг Института была вовсе ни к чему, разобрался с райкомом по своим каналам, так что провинившийся отделался личным покаянием, заверениями в том, что только исключительная занятость делами на благо социалистической Родины не позволила ему вовремя занести положенные деньги в партком, и, конечно, немедленной выплатой утаенного. Но в данном случае он просто зарвался, поскольку о выходе книги знали в Институте все, кому положено, как и то, что за книги принято платить. В случаях же менее очевидных, типа консультаций на стороне, редактирования через подставных лиц какой-нибудь переводной монографии и тому подобного, ни о каких партвзносах речь и не заходила. Так что демонстративная, в соответствии с Уставом, обязательность Львова на нервы партийного институтского начальства действовала сильно.

Естественно, что партийная прослойка разнообразных низовых служб, которая, кроме не Бог весть какой великой зарплаты, в качестве дохода имела разве что бутылку за починенную соседу раковину - а как с бутылки партвзносы платить, было настолько неясно, что даже мысль об эгом в голову никому не приходила, по поводу партийно-финансовых коллизий в верхах даже понятия не имела. Но вот сами верхи нервничали, тем более, что не упускавший случая помутить воду Знаменский, пару раз в присутствии Директора и его замов как бы ненароком посетовал на то, что вот проверяют в райкоме партии институтские ведомости по уплате взносов, проверяют, да могут и поинтересоваться, как так получается, что у рядового профессора доходы куда больше штатной зарплаты, да еще и скачут от месяца в месяц, а у всех остальных стоят, как влитые. И как тогда объясняться?

В верхах опасения Знаменского целиком и полностью разделили, в связи с чем, по слухам, и собрали небольшое совещание особо доверенных лиц, чтобы решить, как быть. К консенсусу пришли довольно быстро - раз уж получается так, что этого идиота сделать нормальным не получается, то надо хотя бы подсократить его доходы. Это представлялось вполне реальным, поскольку для многих платных обязанностей и соместительств требовалось официальное разрешение дирекции, а его вполне можно было и не давать. Но проблема заключалась в том, что в свое время никто как-то не удосужился заархивировать все выданные Львову разрешения, и где теперь надо было создавать ему трудности, оставалось совершенно неясным. Выяснить источники трудовых доходов Львова поручили все тому же Знаменскому, а по выяснении решено было действовать в зависимости от обстоятельств, хотя общая стратегия вопросов не вызывала.