Читаем Институт полностью

- Да, проблемка... Неужели же тебе эта девица не сказала, что у нее за семейка? Обычно они очень с этого кайфуют...

- Ни слова! Нормальная девица – у нее все разговоры на конкретный предмет были. Лучше бы уж вообще молчала... А и сказала бы – разве в такой момент затормозишь?

- Слушай, а ты с ней поговорить не пробовал?

- Да я к ней теперь и подойти боюсь! Вообще расстреляют!

- А ты не бойся. Я бы прямиком подошел, так вот и так, подслушали, записали, доложили, настучали и теперь кислород перекрывают. Сам говоришь, нормальная деваха. Не может не повлиять. Пусть пообещает, что больше ни-ни, но чтоб тебя не имели... И пусть батя прямо Боссу звонит. А то даже и Директору. Может и снизойти для такого случая. Попробуй, чем рискуешь. Особенно, если ты действительно столичного авторитета не уронил, и она довольна осталась...

Изнервничавшийся Леха долго сомневался, но альтернативы, похоже, не просматривалось. Так что, в конце концов, он понуро направился к домику, в котором размещался Оргкомитет, разыскивать свою пассию и припадать к ногам... Похоже, что в конечном итоге все произошло именно по игореву сценарию, поскольку на следующий день в зале заседаний хотя и несколько потерянный, на так никуда и не уехавший Леха уже после своего доклада, поймав игорев взгляд, слабо улыбнулся и осторожно показал ему жестами, что тучи развело. А столкнувшись с ним в проходе, тихонько сказал прямо в ухо:

- Похоже, пронесло. Я же говорил, отличная деваха! Даже Директора успокоили. А про жучки помни...

Забудешь про такое, как же...

IV

Но жизнь идет своим чередом, и уже на следующий день Игорь был озабочен своими собственными проблемами куда больше, чем лехиными. Сложилось так, что в то утро, когда Игорю – первому в расписании! - предстояло делать свой доклад, дела его обстояли совсем плохо. Предыдущим днем, чтобы придать хотя бы какое-нибудь официальное оправдание непрекращающемуся с первого дня разгулу, всем гостям партийной резиденции было сообщено, что вечерняя пьянка будет не просто пьянка, а торжественный вечер дружбы – нечто вроде приема в честь гостей, который якобы по собственной инициативе вызвалась устроить дачная обслуга. Советские посмеялись – ну, конечно, будут повара, горничные и официантки на собственные деньги и во время неоплаченного сверхурочного поить-кормить столичную профессуру и богатеньких иностранцев, а вот сентиментальные и романтические французы с американцами и прочими шведами и впрямь решили, что донельзя понравились простому люду, почему он, люд этот, и решил их побаловать лично от себя. Ну как такое продинамить! Так что за вечерним столом собрались все без исключения. Наскипидаренные своим начальством повара и официанты буквально горели рвением, в результате чего за и так обычно великолепным столом творилось что-то уж совершенно безумное в смысле и закуски и выпивки, и гости набрались в совершеннейшую смерть... Похоже, никто даже не запомнил, а как, собственно, они оказались в своих номерах. Впрочем, на всех остальных Игорю было совершенно наплевать – не до того было. Доклад-то у него был с утра, а не у кого-то другого! А вот ему было худо донельзя. Куда там Степе Лиходееву с его жалким похмельем!

Очнулся Игорь от чудовищной головной боли и диких позывов к рвоте часов в пять утра и пулей рванул в ванну, благо Мельченко, похоже, еще спал. Там пришлось попрощаться со вчерашним чудным ужином, но сильно легче не стало. Чуть поправили дело полчаса чередующегося душа и две таблетки анальгина. О хорошем самочувствии и речи быть не могло, но немного ориентироваться в пространстве он начал. Во всяком случае, на столько, чтобы освободить наконец ванную уже проснувшемуся соседу, смотреть на которого тоже было страшновато. Посидев еще полчасика под вентилятором, Игорь сумел, все-таки, сложить слайды, одеться и даже повязать галстук. О завтраке и речи не заходило. Тем более, что уже катило к восьми часам, а заседание – и, стало быть, его доклад – начинались в девять. И еще надо было доехать до зала.

Мельченко, тоже сильно страдавший, несмотря на все положенные в таком состоянии гигиенические и оздоровительные процедуры, на предложение Игоря двигаться к закрепленному за ними на эти незабываемые дни и наверняка уже поджидавшему автомобилю ответил абсолютным и категорическим отказом.

- Извини, Игорь, но сил никаких нет. Без меня обойдутся. И твой доклад придется, к сожалению пропустить. Но я все равно сейчас ничего понять не в состоянии. Ты мне потом в двух словах свои главные идеи изложишь, хорошо? Надеюсь, без обид? Сам видишь, что творится. Так что ты езжай, а еще на часок прилягу, потом душ повторю, а потом позавтракать попытаюсь. Может, оживу... Тогда или тут поработаю или как-нибудь до вас доберусь. Видно будет. А вот тебе точно не завидую! Но, все равно – удачи!