Читаем Институт полностью

Пару раз до него доносились мужские голоса, один раз говорили совсем близко; из-за грохота ничего было не разобрать. Люк прислушивался и яростно грыз уже сгрызенные под корень ногти. А вдруг они обсуждают его? Машинист паровоза с кем-то болтал по телефону… А вдруг Морин уже раскололи? Вдруг кто-нибудь из людей миссис Сигсби – скорее всего, Стэкхаус – уже позвонил в депо и велел дежурному по станции обыскать вагоны? Если да, то начнут они наверняка с тех, чьи двери неплотно закрыты – это и ежу ясно…

Потом голоса стали удаляться и окончательно стихли. Лязг и грохот все не умолкали: 4297-й набирал груз и вес. Подъезжали и уезжали грузовики. Иногда они гудели в клаксоны. Люк подскакивал от каждого такого гудка. Господи, вот бы узнать, который час!..

Прошла целая вечность; грохот наконец-то стих. Ничего не происходило. Люка вновь начало клонить ко сну, и он почти задремал, когда самый могучий толчок сотряс вагон. Люка швырнуло в сторону. Еще мгновение – и поезд тронулся.

Люк вылез из своего укрытия и подошел к приоткрытой двери. Как раз в этот момент мимо проплыл выкрашенный зеленой краской пост. Оператор и составитель сидели в креслах-качалках и читали газеты. Поезд 4297 прогрохотал через последнее пересечение путей, затем мимо очередных заброшенных зданий, поросшего травой бейсбольного поля, свалки, пустырей… Мимо трейлерного парка, возле которого играли дети.

Через несколько минут Люк с удивлением глазел на центр Деннисон-Ривер-Бенда. Он видел магазинчики, фонари, парковку, тротуары, заправку «Шелл». Грязный белый пикап стоял на переезде и ждал, когда проедет поезд. Все это было поразительно и произвело на Люка не меньшее впечатление, чем звезды на ночном небе. Он все-таки сбежал. Вот она, свобода. Никаких лаборантов, смотрителей, жетонов и торговых автоматов с куревом и алкоголем для детей. Когда поезд начал входить в пологий поворот, Люк уперся руками в стенку вагона и пошаркал ногами по полу. От усталости ноги не поднимались: победный танец получился не бог весть какой, однако это был именно он.

23

Когда город скрылся за густым лесом, Люка мгновенно сморила усталость: она обрушилась на него, словно лавина. Он с трудом заполз за коробки и лег на спину – так он обычно спал, – однако порезы на лопатках и ягодицах дали о себе знать. Он перевернулся на живот и тут же заснул. Остановки в Портленде и в Портсмуте он благополучно проспал (хотя 4297-й всякий раз дергался, когда отцепляли одни вагоны и прицепляли другие). Наконец поезд прибыл в Стербридж, а Люк так и не проснулся. Он с трудом пришел в сознание лишь в тот момент, когда дверь вагона отодвинули в сторону и внутрь хлынул жаркий свет июльского дня.

Вошли два грузчика и начали перетаскивать мебель в машину, стоявшую задом к открытому вагону, – сперва диваны, затем связки торшеров, затем стулья. Очень скоро рабочие примутся за коробки и найдут Люка. Слева еще стояли газонокосилки и моторы, за которыми можно было прятаться, но попробуй туда перебеги – сразу заметят…

Один из грузчиков подошел к коробкам – так близко, что Люк учуял запах его лосьона после бритья. Вдруг кто-то окликнул его снаружи:

– Эй, народ, тут заминка вышла… Подождать надо. Успеете кофейку выпить, если хотите.

– Может, лучше пивка? – спросил грузчик, который должен был через три секунды увидеть Люка на ложе из мебельных чехлов.

Все засмеялись, и рабочие ушли. Люк выкарабкался из укрытия и кое-как доковылял до двери на затекших и ноющих ногах. Он осторожно выглянул из-за грузовика: трое рабочих неторопливо шагали к посту. Этот был красный, а не зеленый, и раза в четыре больше поста в Деннисон-Ривер-Бенде. Надпись на табличке гласила: «СТЕРБРИДЖ, МАССАЧУСЕТС».

Люк думал прошмыгнуть между грузовиком и вагоном, однако день был в разгаре: туда-сюда сновали рабочие (в основном мужчины, но попадались и женщины), пешком и на различном транспорте. Люка заметят, начнут расспрашивать, и в своем нынешнем состоянии он точно не сможет выдать правдоподобную историю. Он ощущал смутный голод и отнюдь не смутную боль в ухе, но все эти ощущения меркли перед желанием спать. Быть может, после разгрузки мебели вагон переведут на запасной путь… А уж потом, когда стемнеет, Люк найдет полицейский участок. К тому времени он соберется с мыслями и сумеет изъясняться не как псих, а как нормальный человек. Ну, или хотя бы не как полный псих. Полицейские, возможно, ему не поверят, но хотя бы накормят его и дадут тайленол от боли в ухе. А затем он расскажет им про родителей. Родители – его козырь. Эту информацию они точно смогут проверить. И тогда его вернут в Миннеаполис, что хорошо – даже если придется жить в приюте. Пусть там есть замки на дверях, зато хоть в бак с водой не макают.

Конечно, Массачусетс – прекрасное начало, и до сих пор Люку неимоверно везло, но все же Институт слишком близко. А Миннеаполис, как ни крути, – его дом. Там у него есть знакомые. Мистер Дестин наверняка ему поверит. Или мистер Грир из школы. Или…