Читаем Институт полностью

Эйвери начал было говорить что-то еще — возможно, ему пришла в голову еще одна шутка, — но Калиша заставила его замолчать. Она продолжала гладить его по волосам. Ее губы шевелились. Глаза Эйвери затуманились. Веки опустились, медленно поднялись, снова опустились и поднялись еще медленнее. В следующий раз они остались внизу.

— Что это ты сейчас делала? — Спросил Люк.

— Пела ему колыбельную, которую пела мне мама. — Она говорила чуть громче шепота, но в ее голосе безошибочно угадывались удивление и удовольствие. — Я вряд ли смогла бы точно передать эту мелодию голосом, но когда она полилась из головы в голову, на качестве это, кажется, не сказалось.

— Мне кажется, он не слишком умен, — сказал Люк.

Она посмотрела на него долгим взглядом, от которого его лицо вспыхнуло, как и тогда, когда она поймала его на том, что он пялится на ноги Хелен.

— Для тебя весь мир не должен казаться слишком умным.

— Нет, я не такой, — запротестовал Люк. — Я просто имел в виду…

— Расслабься. Я знаю, что ты имел в виду, но ему действительно не хватает мозгов. На все. ТП, такой сильный, как у него, может быть не очень хорошей штукой. Когда ты не знаешь, что думают окружающие, ты должен все продумывать наперед, когда дело доходит до… ммм…

— Предсказывания ситуации?

— Да, так. Обычные люди должны выживать, глядя на лица и оценивая тон голоса, который они слышат, а также слова. Это как отращивать зубы, чтобы можно было прожевать что-то жесткое. Этот бедный маленький говнюк похож на Тампера[102] из диснеевского мультфильма. Любые зубы, которые у него есть будут не слишком хороши даже для простой травы. Понимаешь?

Люк сказал, что да.

Калиша вздохнула.

— Институт — плохое место для Тампера, но, может быть, это и не имеет значения, поскольку мы все рано или поздно переходим в Заднюю Половину.

— Насколько велик его ТП — по сравнению, скажем, с тобой?

— На тонну больше. Они измеряют нам одну штуку, которую называют НФГМ. Однажды я видела такую программу на ноутбуке доктора Хендрикса, и я думаю, что это главное, может быть, самое главное. Ты же умный парень, ты должен знать, что это такое?

Люк не знал, но намеревался выяснить. Если, конечно, они не заберут у него компьютер.

— Что бы это ни было, этот ребенок, должно быть, в этом просто невероятен. Я с ним разговаривала! И это была настоящая телепатия!

— Но ты, должно быть, так общалась и с другими ТП, даже если они встречаются реже, чем ТК. Может быть, не во внешнем мире, но здесь — точно.

— Ты не понимаешь. Это все равно, что слушать стереосистему с выключенным звуком или слушать, как люди разговаривают, выйдя во двор, пока ты на кухне возишься с включенной посудомоечной машиной. Иногда связи вообще нет, иногда она обрывается. Тут же все было по-настоящему, как в каком-то научно-фантастическом фильме. Ты должен позаботиться о нем после того, как я уйду, Люк. Он чертовски крут, и неудивительно, что он не ведет себя так, как подобает в его возрасте. До этого момента жизнь у него была легкой прогулкой.

Люка резанула по ушам фраза после того, как я уйду.

— Ты… кто-нибудь сказал тебе что-то о том, что тебя переводят в Заднюю Половину? Может быть, Морин?

— Ничего говорить и не нужно. Вчера на до мной не проводили ни одного из их дерьмовых опытов. И никаких уколов. Это верный признак. Ник тоже скоро уйдет. Джордж и Айрис могут пробыть здесь еще немного.

Она нежно сжала затылок Люка, вызывая еще одно покалывание.

— Я на минутку стану твоей сестрой, Люк, сестрой для твоей души, так что послушай меня. Если единственное, что тебе нравится в Панк-рок девушке, это то, как она шевелит ягодицами, когда ходит, пусть так и остается. Очень плохо, когда ты слишком близко здесь с кем-нибудь сходишься. Когда они уходят, тебя чересчур уж колбасит, а уходят они все. Но ты должен заботиться о них столько, сколько сможешь. Когда я думаю о Тони, или Зике, или об этой сучке Вайноне, бьющей Эйвери, мне хочется плакать.

— Я сделаю все, что смогу, — сказал Люк, — но надеюсь, что ты пробудешь здесь подольше. Я буду по тебе скучать.

— Спасибо, но именно об этом я и говорю.

Некоторое время они сидели молча. Люк предполагал, что скоро ему придется уйти, но пока ему этого не хотелось. Он не был готов остаться один.

— Думаю, я смогу помочь Морин. — Он говорил тихим голосом, едва шевеля губами. — С этими счетами по кредитке. Но мне придется кое-что у неё узнать.

Ее глаза широко распахнулись, и она улыбнулась.

— Неужели? Это было бы здорово. — Теперь она прижалась губами к его уху, вызвав новую дрожь. Он боялся взглянуть на свои руки, которые покрылись мурашками. — Сделай это поскорее. Через день или два у нее начнутся выходные. — Теперь она положила свою руку, о Боже, высоко на его ногу, куда даже мать Люка не прикасалась в эти дни. — После них она вернется, и пробудет здесь еще в течение трех недель. Ты сможешь увидеть ее в коридоре или в комнате отдыха, и это все. Она не будет говорить об этом даже там, где говорить безопасно, а дальше последует твой перевод в Заднюю Половину.