Читаем Институт полностью

Ведомые доктором Эвереттом Халласом, Миссис Сигсби и Стэкхаус прошли мимо закрытых дверей с табличкой Палата А. Стэкхаус катил тележку. Из-за закрытых дверей не доносилось ни криков, ни плача, но ощущение, что оттуда исходит электрическое поле, было еще сильнее; невидимые волны пробегали по ее коже, как мышиные лапки. Стэкхаус тоже это чувствовал. Рука, не занятая подталкиванием импровизированного гроба Морин Элворсон, потирала гладкую лысину.

— Мне это всегда напоминает трепыхание мухи в паутине, — сказал он. Затем, обращаясь к Хеклу, — а вам так не кажется?

— Я к этому привык, — сказал он и прикоснулся к уголку рта. — Этот процесс называется ассимиляция. — Он остановился. — Нет, не правильное слово. Скорее, акклимация. Или может, акклиматизация? Ну, одно из трех.

Миссис Сигсби внезапно разобрало любопытство, что было весьма неуместно.

— Доктор Халлас, когда у вас день рождения? Вы помните?

— Девятого сентября. И я понимаю, к чему вы клоните. — Он оглянулся через плечо на двери с табличкой Палата А, надпись просто резала глаза ярким красным шрифтом, потом перевел взгляд на Миссис Сигсби. — Со мной все в порядке, что бы вы там ни думали.

— Девятое сентября, — сказала она. — Это значит, ты… кто? Весы?

— Водолей, — сказал Хекл, бросив на нее плутоватый взгляд, который, казалось, говорил: Вам не так-то легко будет меня одурачить, леди. — Когда Луна находится в седьмом доме и Меркурий совпадает с Марсом. Сетера-сетера. Пригнитесь, Мистер Стэкхаус. Здесь низкий переход.

Они прошли по короткому полутемному коридору, спустились по лестнице, Стэкхаус притормаживал тележку впереди, а Миссис Сигсби управляла ею сзади, и подошли к еще одной закрытой двери. Хекл воспользовался своим ключом-картой, и они вошли в круглую комнату, в которой было очень жарко. Мебели не было, но на одной стене висела табличка в рамке: помните об этих героях. Стекло рамки было чрезвычайно грязным и остро нуждалось в Виндексе[158]. В дальнем конце комнаты, на полпути вверх по грубой цементной стене, находился стальной люк, словно в каком-то промышленном мясном складе. Слева от него был маленький экран с индикацией, в данный момент пустой. Справа была пара кнопок, одна красная, другая зеленая.

Здесь обрывки мыслей и обрывки воспоминаний, тревожившие Миссис Сигсби, прекратились, а мимолетная головная боль, до сих пор колотившая в висках, немного утихла. Это было хорошо, но она не могла дождаться, когда выберется отсюда. Она редко посещала Заднюю Половину, потому что ее присутствие было излишним; командующему армией редко приходится бывать на передовой, пока идет война. И хотя она чувствовала себя лучше, находиться в этой пустой комнате было ужасно.

Халласу, казалось, тоже стало лучше — уже не Хекл, а человек, который двадцать пять лет проработал военным врачом и заслужил Бронзовую звезду[159]. Он выпрямился и перестал прикасаться пальцем к уголку рта. Его глаза были ясными, а вопросы лаконичными.

— Она носила драгоценности?

— Нет, — ответила Миссис Сигсби, вспомнив о пропавшем обручальном кольце Элворсон.

— Могу предположить, что она одета?

— Конечно. — Миссис Сигсби почувствовала себя оскорбленной этим вопросом.

— Вы проверили ее карманы?

Она посмотрела на Стэкхауса. Он покачал головой.

— Хочешь проверить? Пока еще есть такая возможность.

Миссис Сигсби обдумала эту мысль и отбросила ее. Женщина оставила предсмертную записку на стене ванной, а ее сумочка должна была находиться в шкафчике. Вот что нужно было проверить, хотя бы для очистки совести, но она не собиралась разворачивать тело горничной и снова смотреть на этот высунутый наглый язык только для того, чтобы обнаружить гигиеническую помаду, упаковку тампонов и несколько скомканных салфеток.

— Только не я. А как насчет тебя, Тревор?

Стэкхаус снова покачал головой. С его лица никогда не сходил загар, но сегодня он выглядел бледным даже под ним. Путешествие по Задней Половине сказывалось и на нем. Может, нам стоит делать это почаще, подумала она. Оставаться на связи с процессом. Потом она вспомнила, как доктор Халлас объявил себя Водолеем, а Стэкхаус сказал, что в Бинтауне полно бобов. Она решила, что оставаться на связи с процессом было плохой идеей. И кстати, действительно ли 9 сентября делало Халласа Весами? Кажется, это было не так. Разве не Девой?

— Давайте уже сделаем это, — сказала она.

— Вот и ладненько, — сказал доктор Халлас и сверкнул улыбкой от уха до уха, что и делало его Хеклом. Он дернул ручку двери из нержавеющей стали и распахнул ее. Внутри была темнота, запах жареного мяса и закопченная конвейерная лента, уходящая вдаль.

Эту табличку надо убрать, подумала Миссис Сигсби. А конвейерную ленту нужно почистить, пока он сам не засорился и не сломался. Еще одна беспечность.